В этот вечер случайно оказались рядом с митингующими эсеры Фунтиков, Седых, Макака. С ними был и инженер Лесовский.

- Смотри-ка, какой шустрый! - удивился Фунтиков, услышав голос «провокатора». - Наверняка из большевиков. Это они прут против оборонческого движения. Вместо того, чтобы спасать Отечество от немцев, тащат в Думу всякие законопроекты. Сначала о страховых кассах и рабочей печати, потом об отмене ограничений прав евреев. Все еще надеются, что письменными требованиями и криками чего-то добьются. Бить надо б... кто поднимает руку на народ, а социал-демократия только и знает, что скандалы на площадях устраивает. Что толку от того, что кто-то сейчас выкрикнул антивоенный лозунг? Ну, пошевелил мозги серой массе - и только. Пошумят и успокоятся солдатики. Да и вообще, шутить в военное время такими скользкими фразами более чем вредно. Все-таки, Отечество в опасности.

Лесовский стоял за спиной Фунтикова, облокотясь на перронную загородку, и заметил «провокатора». «Да это, кажется, шапочник Яков! - подумал он удивленно. - Вот тебе и на! Значит, не случайно, не ради красного словца тогда в мастерской забрасывал он удочки насчет марксизма, о Полуяне спрашивал!» Николай Иваныч старался не потерять Якова в толпе, ибо был он в солдатской шинели, как и все. Но вот солдаты стали подниматься на перрон, тесня в сторону Фунтикова и его компанию, а Яков перешел улицу и остановился на тротуаре, глядя на отъезжающий автомобиль Доррера и сидящих в нем господ из канцелярии.

Лесовский догнал его у здания управления Среднеазиатской железной дороги.

- Здравствуйте, Яков! Узнаете?

- Нет, что-то не припомню. - Яков отвернулся и зашагал прочь, подумав, «не из сыщиков ли этот тип?!»

- Ну хоть шапку-то свою узнаете?! - бросил вслед Лесовский.

Яков остановился:

- Инженер, кажись, если не ошибаюсь? С туркменами как-то приходил. Заступничество за них имел, а они заказали за твою добрую поддержку эту шапку.- Яков заговорил с Лесовским, как со старым приятелем, и это еще больше расположило Лесовского к нему.

- Это вы сейчас против войны речь держали?

- С чего ты взял?

- Сам видел и слышал.

- Ну, раз так, то помалкивай. Будешь молчать, еще одну шапку на зиму сошью. Я ведь теперь сам себе хозяин. Мастерскую у Рабиновича купил. Отбыл мой хозяин в края не столь жаркие. А ты все у них, на кяризах?

- Да нет... Я давно уже по разъездам да станциям колешу. Нынче солдатня на Красноводск идет, а воды на станциях маловато. Кубовые кипятком не успевают снабжать военных, вот и приходится, как говорится, изыскивать дополнительные водные ресурсы.

- Ну вот видишь, и тебе война забот прибавила.- Яков пытливо заглянул в глаза инженеру. - А нам эта война вот как поперек горла встала, - Яков полоснул ребром ладони по горлу.

- Не пойму я вас, - недоуменно пожал плечами Лесовский. - Война - для всех война. Даже эсеры - и те за войну до полной победы, а они, сами знаете, как защищают народ.

- Еще бы не знать, - иронически усмехнулся он.- Так защищают, что на бедный народ все шишки сыплются. Хлопнут эсеры одного, скажем, градоначальника, а на его место другой становится. Этот другой начинает мстить рабочим за своего предшественника. Сколько нас в тюрьмах томится из-за ваших убийств и покушений.

- Ну, положим, я не состою в их партии. - Лесовский вскинул голову, выражая всем своим видом, что он сам по себе, и тут же добавил: - Но вообще-то, если говорить о революции, то бескровных революций, как я понимаю, не бывает. Социал-революционеры, ох, как теснят царских опричников. Неровен час, глядишь, и свергнут... - Он оглянулся по сторонам, не слышал ли кто его последних слов.

- Эсерам с их допотопной крестьянской программой никогда не одолеть царя! - резко выпалил Яков. - Они ходили в народ, сеяли смуту, поднять пытались крестьян против помещиков - из этого ничего не вышло.