– Ну и чего ты добьешься?! Заставишь его еще больше мучиться?

– Он должен знать своего сына. Я не хочу ему тех же страданий, что и себе. Хватит с него.

– Ага! С той небольшой разницей, что ты знал о моем существовании. Видел меня, держал на руках! А он понятия не имеет о существовании Джейми, который к тому же неизвестно еще, является ли его родным сыном! Ты что, хочешь сказать ему: «Джеймс, у тебя родился сын!» А потом ехидно помахать ему ручкой на прощание. Может быть, хотя бы убедишься в этом сначала?

– Нет, – процедил Даррен. – Я хочу все наладить. Я устал от вранья.

– Ну да, – вздохнула Кира. – Но, знаешь, твои порывы честности не своевременны…

– Почему это?

– Ну, сам подумай! Что остается бедной маме, с месячным ребенком на руках, с любимым мужем, нестись навстречу своей старой любви? Неведомо куда?

– Она все еще его любит… – Даррен отвернулся, пытаясь скрыть слезы.

– Прости меня, пап… – Кира испытала острый укол вины и крепко обняла отца. – Молчу… если это для тебя так важно, то я с тобой, чего бы это мне ни стоило! Я тебя не брошу!

Они взялись за руки и переместились в Чикаго. Был тихий теплый вечер, но в этом городе очень рано загорались огни. Их слепящий свет неприятно бил по глазам.

– Ты знаешь адрес? – прищурившись, спросила Кира.

– Знаю. Но отыскать вряд ли сумею. Придется нанять такси.

Проходящая мимо компания нетрезвых парней засвистела и заулюлюкала, увидев Киру.

– Эй, детка! Бросай своего брюнета и присоединяйся к нам!

Кира только фыркнула.

– Мне папа не разрешит! – честным голосом ответила она.

Ее неожиданный ответ поверг компанию в ступор, а Кира уже шагала за Дарреном в поисках пустого такси.

Наконец, отыскав его среди задымленных, битком набитых улиц, Даррен с трудом втиснулся внутрь и быстро продиктовал водителю адрес.

Машина тронулась с места.

Ехали они довольно долго, и, постепенно, казино, клубы, рестораны, бары, сменились вначале монолитными небоскребами, затем милыми коттеджами, а потом и вовсе покосившимися многоэтажками, налепленными посреди кривых и грязных улиц.

– Вам сюда, – такси остановилось возле многоэтажного здания, большинство окон которого было затянуты пленкой, и лишь в нескольких горел тусклый свет.

– Это он здесь живет? – ужаснулась Кира.

Даррен вышел из машины и направился к подъезду, вход в который преграждала приставленная боком выломанная дверь, покрытая облупившимися лохмотьями краски.

Даррен вошел внутрь и в нос ему ударила непередаваемая вонь, которую составляли: плавающие в подозрительного происхождения лужах окурки; сами лужи; обрывки тряпья; слизь, скопившаяся в углах; отсыревшая штукатурка, гроздьями свисающая с потолка.

Часть этой штукатурки насыпалась Даррену за шиворот, когда он начал быстро взбегать по ступенькам.

Возмущенный вопль Киры доложил, что попало и на нее.

Даррен поднялся на четвертый этаж.

Нужная ему дверь была железной, но несколько вмятин на ней говорили, что пару раз Джеймс возвращался домой не в духе.

Звонок болтался рядом на вырванных и чуть искрящихся проводах.

Дарр постучал.

Ответом ему была тишина.

Так, подолбившись безрезультатно минут пять, он дернул дверь на себя, и та, к его удивлению, легко поддалась.

Вампир вошел в полутемную пустую прихожую.

– Джеймс? – окликнул он негромко.

Тишина.

Он осторожно прошел внутрь, заглянул в обшарпанную гостиную, в которой всю обстановку составлял продавленный старый диван с выпирающими пружинами и небольшой телевизор, стоящий на табуретке.