Он представил их на тех же местах, на каких они находились, когда он покинул дом: Люк стоит у лестницы, напротив Карлы, Паскью с Софи у деревянной колонны — так они запечатлелись у него в памяти.

Это единственный способ спастись. Поехать туда и убить их всех.

Все полосы были забиты едва ползущими автомобилями — по наружной полосе кто-то полз со скоростью восемьдесят миль. Эллвуд проехал по обочине мимо трех машин, едва не задев их бампером, и подрезал их, а потом по диагонали, дав задний ход, выскочил на скоростную полосу. Он дотронулся до рукоятки ножа. Мякоть щеки в радиусе двух дюймов вокруг того места, куда воткнулось лезвие, стала пунцовой и отекла.

«Я вернусь и прикончу их всех». С левой стороны, внизу, Эллвуд видел какое-то перламутровое свечение. На самом деле это слепота подступала к нему. В том месте, где заканчивалась пригородная зона, движение стало еще более плотным и интенсивным. Чувствуя, как утреннее солнце припекает спину, Эллвуд протискивался между грузовиками и легковыми автомобилями, словно повторяя причудливые контуры складывающейся из кусочков картинки. Ядовитый купол накрыл внутренние районы города, мельчайшие взвешенные частицы, порожденные зловонными испарениями, поднялись в воздух. Этот смог разъедает любую металлическую поверхность и выпадает ядовитым дождем.

«Я вернусь и прикончу их всех». Они возникали один за другим в его воспаленном воображении, обостренном жаром. Вот Люк ушел в глубину комнаты; потом медленно прошла Карла, за ней Софи, покорно, склонив голову; проковылял Паскыо, держась за рану. Каждый прошел мимо него, всех их он убил, и ничто теперь не омрачало его будущее.

Резко переходя с одной скорости на другую, он снова обогнал огромный контейнеровоз, когда тот уже въехал на эстакаду. Солнце, светившее из-за спины, вспыхивало в окнах его дома-башни белыми и красными полосами, продольными и поперечными, как в калейдоскопе.

Автомобиль, выскочивший в крайний ряд, готовясь съехать с магистрали, едва не столкнулся с машиной Эллвуда, внезапно вырулившей перед ним, и резко ушел в сторону, снимая стружку с колпаков на колесах. Эллвуду казалось, что он ведет автомобиль очень уверенно. На самом же деле его левый глаз видел теперь наполовину хуже, и у него сместилась перспектива.

Он дотронулся рукой до ножа. «Я вернусь и прикончу их всех». Он съехал с магистрали на скорости семьдесят миль в час, миновал уровень, с которого можно было попасть к зданию, и выскочил на разворот. Потом снизил скорость и поехал обратно, к подножию эстакады. Съезд с шоссе был с односторонним движением, но двухполосный. Эллвуд вырулил на ближайшую полосу, уводящую вверх, навстречу солнцу, которое ослепляло его, не давая разглядеть поток машин, проносившихся наверху, в восточном направлении.

Все, кто находился на этом ответвлении шоссе, жались к обочине, стараясь остановиться. За ним тянулся все разраставшийся хвост из покореженных сзади автомобилей — звук был такой, как будто в длинном коридоре одна за другой хлопали железные двери. Когда он круто вырулил на эстакаду, где по трем полосам навстречу ему мчался поток машин, скорость его достигла девяносто миль в час. Ему казалось, что он едет по шумному туннелю и слышит гудение клаксонов и рев двигателей, он промчался почти сотню ярдов по обочине, прежде чем заметил просвет, позволяющий попасть в крайний ряд.

Лишь чудом он остался невредим. Водители, ехавшие в восточном направлении, жали на тормоза, но все было бесполезно. Двигаясь на большой скорости, они теряли контроль над управлением, некоторые машины поворачивались на триста шестьдесят градусов, другие заносило, и они начинали петлять, перескакивая с одной полосы на другую: вначале машин пять, потом уже двадцать, потом не меньше шестидесяти беспорядочно метались по шоссе, а сзади их таранили те, кто ехал следом. Некоторые загорелись, и пламя пробежало вдоль ручейков расплескавшегося бензина, и вот теперь уже место катастрофы было объято огнем.