Вдобавок мне на ноги обезглавленный труп мутанта шлепнулся, продолжая дергаться и булькать обрубком, обдавая меня новыми порциями содержимого артерий подыхающей твари. Да что ж сегодня за день-то такой для меня прям экстремально счастливый? Собаки не загрызли, так, похоже, я прям сейчас подохну от липкой, концентрированной вонищи, хлестанувшей на меня…

Мощно кувыркнувшись веретеном, я выбрался из-под нелегкой туши мутанта, бьющейся в конвульсиях, воткнул «Бритву» в ножны – и побежал к вонючему озеру, борясь с приступом неистовой тошноты. Еще неизвестно, сколько придется бродить по Зоне, потому сожранная ранее тушенка априори считается дефицитом, которым блевать из-за нежности моей натуры просто жалко. Хотя я б, пожалуй, памятник поставил тому, кто смог бы сдержать рвотные позывы на моем месте.

Смывать меньшей вонью бо́льшую так себе идея, но у меня просто другого выхода не было. Потому я, зайдя в тухлую воду по колени, кое-как умылся и при этом даже умудрился сохранить пищу в желудке, за что мысленно поставил себе жирный плюс в карму. Типа, вот я какой крутой и выносливый.

А когда вылез обратно на берег – призадумался.

По факту, кроме «Бритвы» оружия у меня больше не было.

И еды, считай, тоже. Пока я в озере бултыхался, вонючая вода попала в рюкзак – и весь запас хлеба и галет можно было выбрасывать. Осталась только одна банка тушенки, которую я прямо на месте и сожрал: после хорошего боя аппетит у меня обычно зверский. Подташнивало меня еще, конечно, от вони, но наш брат сталкер ко всему паскудному быстро привыкает. Вот и я принюхался вроде к ароматам озера, замешанным на крови протухшей собаки, вонизм от которой, по-моему, ни одна химчистка не отстирает.

Пока ел – думал.

Рюкзак и промокшая насквозь одежда, смердящие крайне отвратно, по идее, на выброс. Как только новые найду, так прям сразу, потому что от миазмов, которые они распространяли, местные сталкеры, может, и не сдохнут, но точно убегут подальше. А без общения с людьми выжить нигде не получится, м-да…

Банку я доел полностью, запив еду водой из фляги. Годную советскую флягу в брезентовом чехле, кстати, тоже выкинуть придется, ибо без чехла ее носить неудобно, а с чехлом к лицу подносить опасно – можно получить токсический шок от близости к морде столь зловонного элемента экипировки.

А насытившись, я понял, что ничего путного так и не придумал.

С одним ножом, благоухая как зомби в крайней стадии разложения, выжить в Зоне будет крайне затруднительно. В сталкерские бары меня точно не пустят. Любой встречный, унюхав исходящие от меня ароматы, однозначно пристрелит на всякий случай – а то вдруг подойду ближе.

Допустим, даже если я найду чистый ручей и честно буду в нем откисать сутки, грозя заполучить простатит и воспаление легких, вряд ли это сильно поможет.

Без огнестрельного оружия в Зоне делать нечего.

Путник с пустыми руками на зараженных землях – это странно. А в странности здесь принято стрелять, так как если в наших местах кто-то или что-то выбивается из общей картины, то это с высочайшей вероятностью опасность, от которой лучше превентивно избавиться.

И тут на фоне своих невеселых мыслей я расслышал стрекот двигателя, который с каждой секундой становился все громче. Кто-то ехал в мою сторону, и, судя по звуку мотора, это был очередной ловец удачи из «Воли» – только эти психи носятся по Зоне на мотоциклах, ежесекундно рискуя влететь в аномалию.

Одумались, перебороли страх и пустились в погоню?

Похоже на то. И если я не ошибся в своих предположениях, то плохо дело – с одним ножом много не навоюешь. Пристрелят как гнилую собаку, перекинут труп через сидушку драндулета и поедут себе получать приз за наконец-то замоченную легенду Зоны.