И тут у меня созрел план.

– Ложись! – заорал я Японцу.

И начал стрелять.

Как известно из физики, угол падения равен углу отражения. Правда, эта формула для света работает стопроцентно, а вот для рикошета – весьма условно. Чаще, когда пуля бьет в твердую поверхность под углом, она после этого летит по довольно непредсказуемой траектории, так как при ударе и поверхность деформирует, и сама деформируется. Но если у тебя в двух пистолетах два пока что не пустых магазина, а стена выглядит бетонной, только крашенной поверху, и другого выхода нет, то можно попробовать и такое.

И я попробовал, прикинув на глаз, куда полетит пуля, отраженная от стены.

И начал стрелять.

В стену.

Под углом.

В такие минуты для меня время словно замедляется и я начинаю видеть то, что обычному человеческому зрению недоступно. Например, как первая пуля, порвав краску и выбив из стены облачко бетонной пыли, улетела на полметра левее того места, куда я хотел ее послать. Тогда я подкорректировал огонь, и вторая пуля рассекла воздух уже ближе к цели.

А третья ее настигла. Тоже не совсем так, как хотелось, – ослабленная рикошетом, ударила в плечо монстра, не причинив ему особого вреда, лишь слегка развернув четырехрукого в мою сторону. И при этом второй автомат, нацеленный на угол, за которым я укрылся, сместился чуть левее…

Этого было достаточно.

Я шагнул вправо и принялся стрелять уже прицельно – в башку твари, созданной каким-то безумным гением биоинженерии…

В голову – оно всегда хорошо, лучше, чем куда-либо еще. Даже если пуля и не пробьет крепкий череп, то мозг сотрясет однозначно. А воевать с мозгами набекрень – занятие крайне сложное.

И сейчас случилось оно самое!

Череп создатели четырехрукого сделали ему пуленепробиваемый – во всяком случае для пистолетной пули. Один глаз я ему вышиб и в лоб аж три свинцовых подарка всадил, но, похоже, все это монстра не очень впечатлило. Не фатально, по крайней мере. Да, башка у него дернулась несколько раз, а из глазницы плеснуло белесым на жуткую рожу. Однако на этом все и закончилось…

Причем для меня, так как у обоих моих пистолетов отъехали назад затворные рамы. То есть у меня закончились патроны, и требовалось несколько секунд, чтобы сменить пустые магазины на снаряженные. А ствол автомата четырехрукого уже возвращался в прежнее положение…

Но тут Японец выручил. Подскочил к монстру, приставил ему ствол своего автомата к виску и нажал спуск.

Какой бы крутой череп ни сконструировали ученые, против выстрела в упор никакая кость не выдержит. К тому же если лоб своей боевой машины те ученые спроектировали толстенным, то боковая броня у головы оказалась потоньше.

Башка монстра взорвалась, словно гнилая тыква, по которой долбанули молотком. Веер кровавых брызг хлестанул как из брандспойта, а один выбитый хамелеоний глаз повис на ширме, к которой тянулись многочисленные провода от трех больших приборов, стоящих на полу. Повис, повращался туда-сюда, словно оценивая обстановку, не удержался – и шлепнулся вниз. А секундой позже рядом с ним грохнулся труп четырехрукого чудовища.

– Вот и ладушки, вот и хорошо, – выдохнул я, отбрасывая в сторону пустые пистолеты и поднимая с пола автомат с дисковым магазином. – Пошли дальше.