– Как это по-японски, сжечь себя вместе с умирающим господином…

Я повернулся на голос.

Виктор был совсем плох. По его лицу и рукам расползались темные пятна, глаза потухли, зрачки неестественно расширились, всю радужку закрыв чернотой.

– Яд?

– Да, – кивнул Савельев. – Матка в плечо хвостом ударила. Пока держусь, но это ненадолго.

Я до хруста сжал кулаки. Это всегда страшно, когда на твоих глазах умирает друг – а на земле не так много людей, которых я мог бы назвать своими друзьями. Хотя… Может, Виктор и не умирал. Возможно, то, что с ним происходило, было гораздо хуже смерти.

– Догадался? – невесело усмехнулся Японец. – Ты прав. Все гораздо хуже.

Он засучил правый рукав, и я увидел на его руке лезущие из кожи волоски. Жесткие, толстые, прямые.

– Странное ощущение, – хмыкнул Виктор. – Очень обострились слух и обоняние. Причем именно за счет этих волосков. Я словно руками слышу и нюхаю…

– Ты мутируешь, – медленно проговорил я.

– Ага, – просто сказал Савельев. – Скоро стану, как кумо, только в мужском варианте. Только этому не бывать.

– Что ты задумал?

Виктор кивнул на черную дымящуюся кучу – все, что осталось от мозго-паучихи и ее пристяжи.

– Матка была с мечом. С моим мечом.

Надо же, а я и не заметил. Наверное, потому, что кумо постоянно загораживали свою хозяйку.

– Понял, – кивнул я, бросаясь к обгоревшим трупам, которые огонь спек в единую, отвратительно воняющую массу.

Меч я нашел сразу – из-под дымящегося трупа матки торчала знакомая рукоять. Что удивительно, на ней даже оплетка не пострадала. Хотя – что говорить, такие вещи, как меч Виктора, имеют собственную силу, вполне способную противостоять чему угодно. Так, может, этот меч Савельева и вылечит?

Как говорится, надежда умирает последней, и она у меня появилась! Ведь из этого меча Японец извлек ками убитого средневекового воина и пересадил его мне, чем фактически спас жизнь. Вдруг сейчас то же самое и с Виктором получится?

Надо ли говорить, что, вытащив меч из-под трупа мутанта, я мчался обратно со всех ног? В том числе и потому, что Японцу, по ходу, становилось все хуже. Он уже на ногах плохо держался и был вынужден встать на колени, чтобы не упасть.

Я подбежал, протянул ему меч, но Савельев лишь покачал головой.

– Слушай меня внимательно и не перебивай, – проговорил он по-японски. – То, что ты сейчас должен будешь сделать, вызовет у тебя внутреннее неприятие. Но ты должен понять, что это единственный способ для меня не уйти навсегда в страну Токоё. Мой меч забирает ками тех, кого убивает. Однако это еще не все. Древние самураи знали больше нас о способе прямой передачи. Потому изобрели ритуал, после которого могли вернуться к жизни в новом теле, сохранив свой разум, навыки и воспоминания.

– Нет, – автоматически прошептал я на том же языке, сообразив, к чему клонит Виктор. Я хотел было продолжить, сказать, что всегда можно попробовать поискать иной выход, – но тут же осадил себя: в подобной ситуации любая сентиментальная хрень типа «нет, не надо, не делай этого» будет выглядеть тупо. Она в принципе всегда так выглядит, когда серьезный человек уже принял серьезное решение, а ты пытаешься его отговорить.

– Понимаю тебя, – кивнул Савельев – и скривился от боли.