Я подошел, наклонился, поднял нож, на клинке которого не было ни капли крови. Это нормально для «Бритвы», которая, словно вампир, пьет кровь тех, чьи жизни забирает. А может, не только кровь, но и ками, как черный меч древнего самурая, который я держал в другой руке.

Рукоять «Бритвы» привычно легла в мою руку – и я тут же чуть не выронил нож, получив в ладонь нечто, похожее на неслабый разряд тока. Больно, но не обидно. Понятно за что.

«Извини, – мысленно попросил я. – Так было надо».

И получил второй разряд, но несколько послабее.

Намек понятен. Впредь постараюсь никому не дарить свой нож. И дело не в разряде, пусть даже очень болезненном. Друзей нельзя предавать никогда, даже если это оправдано чрезвычайными обстоятельствами.

Потому что не существует на свете обстоятельств, из-за которых можно предать друга…

И из-за которых можно нарушить слово, данное другу.

Виктор перед смертью попросил позаботиться о его дочери. Так что у меня появилась еще одна причина выжить. Но прежде нужно было закончить начатое и уничтожить к чертям крысособачьим этот проклятый подземный город…

Цель, конечно, значимая, но для того, чтобы ее выполнить, требовалось как следует вооружиться, благо арсенал был рядом. Меч и нож, безусловно, предметы полезные, но в современном мире их явно недостаточно, чтобы решать серьезные боевые задачи.

Ножны черного меча я нашел довольно быстро, они валялись неподалеку от сгоревшей матки кумо. Я подошел, подцепил их устье кончиком меча – и они на удивление плавно наделись на клинок.

Признаться, я все еще был в шоке от произошедшего: все-таки смерть друга – это серьезное потрясение для бойца любого уровня подготовки. Потому действовал я совершенно нерационально. Бродил по полю недавнего боя, зачем-то искал ножны для меча, который мне как оружие на фиг не сдался. По-хорошему, следовало его бросить, упаковать «Бритву» обратно в руку и идти в арсенал…

Но я не мог вот так сразу уйти.

Куча мыслей и вопросов метались в голове, словно стая птиц в клетке. Надо ли похоронить то, что осталось от Виктора? Но как и куда хоронить серую пыль, когда вокруг сплошной камень? А меч? С собой его таскать точно не вариант, но и выбросить как-то нехорошо, все-таки оружие друга, в котором, если верить Савельеву, теперь заключено его ками. А если все-таки взять с собой, то, блин, как его крепить этим шнуром, намотанным на ножны?! У Виктора ловко получалось: пара секунд – и меч уже привязан к спине. У меня так точно никогда не выйдет. Может, рюкзак какой-то длинный для него найти или чехол с лямками для переноски?

Внезапно я почувствовал, что мои руки сходятся против моей воли! Я привык крепко удерживать любое оружие, а сейчас ничего не мог поделать – «Бритва» и черный меч Виктора притягивались друг к другу, словно два мощных магнита!

Причем с мечом творилось нечто странное…

Он словно плыл в мареве, образовавшемся вокруг него. Стремительно терял форму, превращаясь в нечто похожее на длинную кляксу, размытую в пространстве. И сейчас эта черная, вязкая полужидкость, изогнувшись, тянулась к моему ножу, от которого исходило яркое, кровавое, грозное сияние цвета назревшего Выброса, который вот-вот пронесется над Зоной…

Происходившее выглядело довольно жутко. Я попытался разжать пальцы, бросить предметы, которые начали вести себя пугающе странно.

Но не тут-то было!

Мои руки меня не слушались. Сквозь мое тело проносились и трещали молнии, которые я прекрасно слышал и от которых мои мышцы дергались, будто в конвульсиях.