– Чего?

Я показал ему руки, на которых были защелкнуты старые наручники с перерезанной соединительной цепочкой.

– Дай хоть эти сниму перед тем, как в новые упаковываться. Давят – жесть.

– А, щас, – сказал красно-черный, снимая ладонь с рукояти автомата и опуская руку в карман. – Держи.

Ключик полетел в мою сторону.

Что ж, это борговец зря, конечно, сделал. Видимо, понадеялся на товарища, который тоже держал меня на прицеле. Но тут уж у меня выбора не было – оба предложенных борговцем варианта мне оказались не по нраву. Против четверых вооруженных бойцов ловить и правда нечего, а вот против двоих – можно попытаться.

Что я и сделал.

Вместо того чтобы поймать летящий в мою сторону ключ, я резким движением швырнул наручники в лицо второму красно-черному, который подсознательно был готов к тому, что я сделаю резкое движение, ловя брошенное.

И потому не выстрелил.

Расстояние между нами было небольшое, и я не промахнулся. Тяжелая сдвоенная железяка врезалась автоматчику в переносицу, но это я уже видел лишь краем глаза, так как метнулся к первому борговцу, который не успел вернуть руку на место.

Доли секунды не хватило ему, чтобы положить палец на спуск, и этой долей я воспользовался в полной мере. А именно – резко ударил предплечьем по стволу, отводя автомат в сторону, после чего обратным движением руки треснул красно-черному в висок «браслетом», той его частью, на которой болтался обрывок цепочки и выпуклое крепление для него…

Хруста височной кости я не услышал, лишь почувствовал его намятым запястьем. А не услышал потому, что рядом со мной уже рвала воздух автоматная очередь. Парень, получивший в рыло брошенными мной наручниками, стрелял так же, как в ктулху, поливая свинцом как из брандспойта – на что я и рассчитывал, как щитом прикрывшись обмякшим телом ударенного мною борга.

Очередь, выпущенная почти в упор, отбросила нас обоих на стоящее рядом дерево. Я ощущал всем телом, как пули лупят в бронежилет красно-черного, пробивая грудную защиту, прошивая тело насквозь, как ударяются о броник изнутри и, отрикошетив, вязнут в развороченном мясе, как мухи в меду…

Разумеется, в этих ощущениях неслабо поучаствовало мое воображение, но по сути так оно и было. К счастью, борги очень редко использовали старые модели «калашей» калибра 7,62 мм, пули которых на таком расстоянии наверняка прошили бы насквозь и бронежилет второго класса, и меня заодно. Более легкая пуля калибра 5,45 мм грудную броню «двойки» тоже пробивает, после чего начинает вращаться в теле, перемалывая плоть с костями. При этом она теряет энергию и скорость и навылет пробить защиту спины уже не в состоянии…

Непрерывная очередь, выпущенная на нервах, опустошает магазин так же, как опорожняется резко наклоненный в горизонталь стакан воды – только что полный был, и все, уже пусто. И хотя моя тушка зверски ныла от полученных через броник борга запреградных ударов пуль, как только его АК, лязгнув затвором, замолк, я с ревом отбросил от себя труп красно-черного, перехватил его донельзя затюнингованный автомат и направил оружие на борговца, только что расстрелявшего своего товарища в надежде достать меня пулей.

Сейчас он судорожно пихал полный магазин в шахту, глядя на меня со звериной ненавистью, – и не попадал, так как перезаряжать оружие нужно хладнокровно, без лишних эмоций. Иначе будет вот так, как сейчас.

Чтоб прекратить эту суету, я выстрелил один раз. Пуля ударила в кончик носка берца красно-черного, который рефлекторно отдернул ногу и выронил магазин.

– А теперь брось ствол и подними грабли, – сказал я.

Парень подчинился. Лицо белое, как лист бумаги. На вид чуть больше двадцати. Обидно убивать такого, слишком молодой, ни черта в жизни не видел.