Я молчал, с трудом протаскивая ноги через грязь, которая, казалось, с каждым шагом становилась все плотнее.

– То есть борги говорили о каких-то кузнецах, – продолжал мой двойник, который бесил меня все больше и больше. – Но никаких ударов молотками не слыхать, хотя мы, надеюсь, скоро уже доберемся до середины этого месива. Ладно, может, у них перерыв, перекус, или поспать завалились. Но я по своему миру помню – от рабочей кузни вонь стоит за километр каленым железом и жженым углем. По поверхности болота эта вонь должна особенно распространяться, смешиваясь с испарениями. А тут только торфяная вонь тухлыми яйцами, и еще мертвечиной тянет. Но то понятно почему.

Оно и правда было понятно. На поверхности болота лениво покачивались местные аномалии – вон там колония голубоватых огоньков, похожая на разлитую лужу «ведьмина студня». Чуть подальше – область марева, смахивающая на «жару», затаившуюся в ожидании добычи. А вон там, судя по равномерно просевшей книзу болотной тине, гравиконцентрат расположился…

И обычное дело: там, где есть аномалии, присутствуют и артефакты. И те и другие есть не что иное, как отходы вселенной «мусорщиков», которые они выбрасывают в наш мир, а точнее, на свалки, которые мы, люди, называем Зонами… Вон «кольцо» валяется, бери не хочу, при желании можно шестом дотянуться и забрать аккуратно. А если неаккуратно, взорвется оно не хуже ящика с гранатами. Почти рядом с ним – «зуда», артефакт в целом бесполезный, но дорогой, потому что если хочешь досадить соседям, лучше средства не найти. А соседей у нас все любят с особенной нежностью за музыкальные колонки, утренние перфораторы, ночные пьянки и неизменную отзывчивость, оттого и без того немалая цена этого артефакта продолжает постоянно расти…

А вон там, похоже, «проводник». Артефакт уникальнейший, их за всю историю нашей Зоны только два раза находили. Хотя нет. Если меня глаза не обманывают, то уже три. Кто-то из сталкеров, прельстившись уникальным артом, сошел с гати и попытался дотянуться до «проводника», стоимость которого определялась не цифрой, а формулой «денег хватит до конца жизни и еще останется полмешка».

И дотянулся!

Правда, навсегда остался в болоте, из которого теперь торчала лишь рука, на ладони которой лежал «проводник». Видимо, умирая, человек до самого конца выталкивал наверх артефакт, пытался спасти самое для него ценное – и это была не его жизнь… Оттого и мертвечиной тащило над трясиной, словно мы шли по старому полю боя, с которого никто не удосужился убрать трупы…

Но настораживало то, что Иван был прав: никаких признаков кузницы не слышалось и не наблюдалось. Тишина вокруг расстилалась мертвая – определение, как нельзя хорошо подходящее к этому месту. Еще и легкая дымка впереди начала сгущаться…

Плохо. Если никуда не придем в ближайшие четверть часа, дымка станет плотным и липким болотным туманом, в котором на расстоянии вытянутой руки ничего не видно. А это уже опасно – вешки стоят довольно далеко друг от друга, а чем чреваты несколько шагов в сторону от гати, мы уже видели…

Но тут впереди замаячило что-то, похожее на поросшую камышом и рогозом спину водяного чудовища, решившего вздремнуть после сытного обеда.

– Остров, – сказал Иван.

– Похоже на то, – отозвался я.

Это и правда был остров посреди болота, к которому гать и вела. Мы насколько могли ускорили шаг, и не прошло и десяти минут, как мы уже продирались сквозь густые заросли прибрежных растений.

– Кузня тут, ага, – ворчал мой двойник. – С наковальнями, молотами, мешками с углем для горна, со стенами и крышей, кстати. Сам подумай – как сюда все это приперли через эдакое болото? И что самое главное – на хрена? На суше никак нельзя было кузницу построить? По ходу, тебя или развели, или мы забрели куда-то сильно не туда…

Но оказалось – туда.