Это был ктулху. Здоровенный, из тех, что живут на болотах, и заметно крупнее своих собратьев, шарящихся по Зоне. У этого еще лапы были необычные: пальцы несоразмерно длинные, с мощными когтями, и этими лапами мутант сейчас уже вертел прямо из воздуха второй фаербол…

Но недовертел. Свое же оружие врезалось ему в башку, отчего ктулху покачнулся и недоделанный следующий огненный шар из лап выронил.

В принципе, завалить обычного ктулху из двух «калашей» – дело реальное, если знаешь, куда стрелять. Но болотного… У него височная кость толще, чем лобная у кабана-мутанта, от которой пули отскакивают. Но когда припрет и понимаешь, что отступать некуда, можно попробовать – после смены разряженных магазинов на снаряженные. Если успеем, конечно, так как у Ивана тоже автомат пустой, а с какой скоростью в случае чего умеют двигаться болотные ктулху, я знаю не понаслышке.

Он и рванулся ко мне, занося когтистую лапу, чтоб одним ударом мне башку снести, и я уже понимал – ни фига я не успеваю, доли секунды не хватит. Вогнать магазин в шахту – да, получится. Патрон дослать – наверно… А вот направить ствол в раззявленную пасть, в эти растопыренные во все стороны щупальца, и на спуск нажать – уже никак…

Но как раз за ту самую долю секунды до моей неминуемой гибели над поляной разнесся не крик, нет. Рев! Так бы, наверно, два белых медведя могли хором прорычать, если б говорить умели:

– Хорррош барррагозить!!!

И так знатно тот рев на всех нас подействовал! Мне лично до обоих мозгов достал, и до головного, и до спинного, прям от макушки до копчика. И, по ходу, не только мне. Все трое участников «барагоза» застыли на месте – Иван, целящийся мутанту в затылок, мутант с растопыренными щуплами и лапой, занесенной над головой, и я, тянущий на себя затвор и не способный его отпустить, ибо непросто это, когда все тело будто парализованное…

– Осознали?

На этот раз рык был одноголосый и потише немного. Похоже, это все-таки человеческий голос был, а не медведя, мутировавшего из косолапого в люди.

Вопрос был чисто риторический. Мы-то с Иваном точно осознали, ибо холод, внезапно овладевший нашими телами, достиг глаз, и я был уверен – еще немного, и они превратятся в ледышки. А вот осознал ли ктулху – вопрос…

Но выхода не было, потому я протолкнул через одеревеневшее горло слегка озвученный выдох согласия, ибо на большее оказался не способен:

– Ыгы…

– Вижу, осознали, – сказал второй голос. – Отпускай их, Шаман.

– Чет сомнение имею, что осознали, – недовольно произнес первый. – Вечно ты, Медведь, за всех заступаешься. По мне б, закинуть их в Четвертый мир на перевоспитание. Или в Одиннадцатый.

– В Четвертом их не перевоспитают, а заживо съедят, сам же знаешь, – резонно возразил тот, кого назвали Медведем. – А в Одиннадцатом раздавят кьехной во славу глиняного бога. Ну, а остальные миры эти двое сами перевоспитают. Я, кажись, знаю, кто такие к нам пожаловали. Это, похоже, две сущности того хомо, что всю Розу Миров недавно встряхнул так, что едва не порвал границы вселенных.

– Да ладно? – недоверчиво воскликнул Шаман. – Так, может, их тогда просто в болоте утопить, из которого они вылезли? Для профилактики?

Пока эти двое трепались, у меня стремительно заканчивалось терпение. И зрение. Я уже застывшего ктулху видел как сквозь покрытое наледью оконное стекло, вдобавок ощущая, как глазные яблоки, промораживаясь, легонько потрескивают изнутри…

– Отпускай, – сказал Медведь. – Нарушишь Равновесие, убив ключевых персонажей, огребем от Мироздания по полной. Причем оба.