– Ладно, твоя взяла, – вздохнул Шаман. – У меня иногда ощущение, что ты мне не брат родной, а Координатор, приставленный, чтоб за каждым моим шагом следить.

…Ледяной ступор отпустил мгновенно. Я рухнул на землю, словно безвольный кусок мяса после разморозки. Мышцы почти не слушались, но я все-таки нашел в себе силы и, изрядно напрягшись, повернул голову.

Они были похожи один на другого, как могут быть похожи только братья. Здоровенные, ширина плеч у каждого нереальная – оно и понятно, кузнецы худосочными дрищами не бывают. Ручищи – ну на фиг с таким здороваться. Сожмет чуть покрепче, и вместо кисти будет бесформенный кусок плоти с кучей сломанных косточек внутри. На лица вроде разные, но общие черты имеются. Ну и похожести добавляла чернота, намертво въевшаяся в кожу после долгого общения с кузницей, окалиной горячего металла и копотью от сгоревшего угля.

– Ну и чего вам тут надо, хомо? – поинтересовался тот, кого, судя по голосу, второй брат называл Шаманом.

– Помощи… попросить пришли, – выдавил я из себя.

– Угу, – кивнул второй брат по кличке Медведь. – Такое, наверно, от почтения к этому сакральному месту обычно случается – ввалились и давай Шахха, стража нашего, из автоматов расстреливать.

Я уже с чуть меньшим усилием повернул голову на шорох: то болотный ктулху по имени Шахх поднимался с земли, и его глаза, горящие алым огнем, не предвещали ничего хорошего.

– Он, между прочим, первый начал, – сказал Иван, с трудом вставший на одно колено – и то потому, что прикладом автомата в землю уперся и за ствол держится. Суровый, однако, отходняк после голосовой атаки Шамана, вон даже Шахху несладко пришлось – подняться поднялся, но шатает его неслабо. Но одно понятно: и в таком состоянии скажут кузнецы нас порвать – порвет запросто. Просто команды ждет, недвусмысленно сжимая пальцы в кулаки и разжимая. Типа, разминается после ледяной атаки.

– Нам параллельно, кто первый начал, – заметил Шаман. – Еще раз барагозить начнете на Распутье, лед отзывать не буду. Заморожу как пельмени и выставлю возле кузни другим в назидание. Поняли?

– Ага, – хором буркнули мы с Иваном. По ходу, ни фига не пустая угроза.

– И все же – зачем пришли? – поинтересовался Медведь. – Вижу, вы не из «Борга». Тогда откуда?

Ну, я и рассказал все.

– Дела, – покачал головой Шаман. – Бывает же. Ладно, показывайте, что там с вашими ножами.

Мы показали. Кузнецы задумчиво покрутили в руках обломки «Бритвы» и «Монумента».

– Ну, что думаешь? – поинтересовался Медведь у брата.

Тот пожал плечами.

– Думаю, поправить можно. Оптимально, конечно, тигельным способом. Плавить обломки часов шесть, потом аккуратно расковать. Но сам видишь, внутри этих ножей живые сущности, бьются о стенки разломов. Если плавить, они все погибнут, нельзя такое на себя брать.

– Значит, остается только кузнечной сваркой, – сказал Медведь. – Тогда сущности сохраним, им нагрев без плавки как нам в баню сходить. Но от рукоятей по-любому ничего не останется, обратно с теми же, что были, не смонтируем.

– Что предлагаешь? – поинтересовался Шаман. – По рукоятям ты у нас спец.

– Рукояти для таких ножей можно сделать из застывших аномалий Четвертого мира, – отозвался Медведь. – Вот этому я б черную сделал, из «вороньего камня». А этому – из «жары» хорошо подошла бы.