– А, еще момент, – заметил Шаман. – Чтоб сохранить форму и массу клинков в процессе ковки, нужно материал добавить. Идеально подойдет кусок мертвого гравиконцентрата. Опасная аномалия, конечно, хуже живого, но оно того стоит.

– Согласен, – кивнул Медведь. – Ну и за работу с легендарного сталкера и его воплощения возьмем всего ничего. Думаю, три «алмаза» за два ножа вполне справедливая цена.

Мы с Иваном переглянулись. Половину названий тех отходов мира «мусорщиков», что назвал Медведь, я слышал впервые. По ходу, Иван тоже.

– Извиняюсь, а Четвертый мир – это тот, где нас заживо съедят? – уточнил я.

– Если боитесь – не ходите, – пожал плечами Медведь. – Просто это единственное место, где можно реально взять все необходимое. Четвертый мир «мусорщики» завалили своими отходами полностью. Они б еще туда свою грязь сыпали, но там от зашкаливающего аномального излучения начало зарождаться такое, что даже они предпочли больше туда не соваться. Вижу, вам некоторые артефакты с аномалиями незнакомы, но мы с братом все расскажем, как что выглядит и где это проще взять.

– Проще стража с ними послать, он все и покажет, и расскажет, – сказал Шаман.

Болотный ктулху перестал смотреть на меня зверем, повернул морду в сторону кузнеца и выпучил глаза.

– Я? С ними?!! Да они в меня стреляли, убить хотели! Очнись, хозяин, это ж просто подлые хомо, с которыми у нас нет соглашения…

– Будет, – пожал плечами Медведь. – С боргами заключили, и с этими заключим.

– Не пойду, – решительно мотнул головой ктулху, аж щупла по ушным раковинам хлестанули. – Хоть убейте.

– Погоди, – сказал я. – Как тебя звать? Шахх?

– Ну допустим, – прорычал ктулху, который по-русски говорил так же свободно, как и я, – видать, разработчики этого мутанта позаботились о том, чтоб оставить биологической боевой машине все лучшие человеческие качества.

– А не знаешь ли ты ктулху по имени Хащщ?

– А ты с какой целью интересуешься?

Ишь ты. Мутант, да еще и приблатненный…

– Уж больно у вас имена созвучные.

– Ну, слышал о таком, – осторожно, словно прощупывая лапой минное поле, произнес Шахх. – И даже пересекались как-то. Хороший воин, хоть и из мелких. К чему вопрос?

– Да просто он мой хороший друг, – сказал я, подозревая, что, возможно, соврал – уж слишком неоднозначно мы расстались с ним на той поляне, где он нашел себе самочку.

– Друг, говоришь, – задумчиво произнес мутант. – Ну, если Хащщ твой друг, значит, ты не самый подлый хомо в тридцати двух мирах… Ладно, схожу я с вами в Четвертый. Но помните: делать будете только то, что я скажу, иначе сдохнете быстрее, чем я успею чихнуть. Все поняли?

– А то, – одновременно произнесли мы с Иваном. М-да, как ни крути, а общего у нас с ним много, в том числе и лексикон.

* * *

Кузнецы оказались, в общем, мужиками неплохими, пусть даже и не совсем людьми. А может, и не людьми вовсе – на Руси издавна кузнецов считали персонажами, не только запросто общающимися с потусторонними силами. Им и самим приписывали сверхъестественные способности, что наши новые знакомые с успехом на нас и продемонстрировали.

В кузницу нас не пригласили, думаю, не случайно – нефиг всяким посторонним хомо переступать порог сакрального места, где творится волшебство прямого общения с металлом. Зато нам предложили пройти в «клеть», оказавшуюся самым настоящим арсеналом.