Взять тот же мир «мусорщиков», который я пару раз видел через порталы, из которых в наш мир выбрасываются аномалии и артефакты. Совершенно там все другое. Абстракция, не укладывающаяся в человеческой голове. И что тогда удивительного, если эти два кузнеца, только с виду выглядящие как люди, вытащили из похожих миров такие вот абстракции, присобачили к ним стволы и решили, что использовать человеческие желудки в качестве магазинов для оружия, а пищеводы в качестве стволов не такая уж плохая идея.

– Вот еще возьми, – прервал мои размышления Медведь, протягивая мне двусторонний лабрис – обоюдоострый топорик с «головой», похожей на расправленные крылья бабочки. Одно лезвие топора полыхало ярким огнем, того и гляди полностью расплавится и потечет. Второе было покрыто изморозью.

– Аккуратней с ним, дорогая вещь, – сказал Медведь. – Из двух аномалий откована и стабилизирована. То, что в Четвертом мире горячее, – руби ледяным лезвием, остальное можно огненным. Смотри не перепутай. Ледяным ничего нельзя рубить, кроме огня. И с огненным поаккуратнее будь, чтоб не спалить там все.

– Понял, – кивнул я – и поморщился, так как ствол «автомата», похоже, еще не до конца интегрировался в мою пищеварительную систему. Надеюсь, когда он там устроится поудобнее, пропадет ощущение, что я подавился черствой хлебной коркой.

Лабрис оказался неожиданно легким, хотя выглядел впечатляюще массивным. Оно и понятно, не из металла ж выкован, а из аномалий. Вот уж не знал, что из этих смертоносных порождений мира «мусорщиков» можно делать всякие штуки, как из обычных железок.

Когда я оторвал взгляд от своего нового оружия, обнаружилось, что у Ивана и Шахха в руках такие же лабрисы. Думается, у кузнецов имеется свой неслабый интерес в Четвертом мире, если они снабжают первых встречных таким оружием. Или же им эдакий топор отковать так же сложно, как нам в носу поковыряться. Непросто бывает порой с ходу понять истинную ценность того, что увидел впервые.

– Ну что, Шахх, покажешь «отмычкам», как нашим оружием пользоваться? – усмехнулся Шаман.

– Запросто, – осклабился ктулху, продемонстрировав, что кроме ротовых щупалец внутри его пасти еще и зубы имеются. Неприятное зрелище, когда половина тех щупалец вверх отъезжает, а половина вниз. Во сне увидишь – лабрисом не отмашешься.

Шаман подкинул вверх пустую кружку из-под кваса. Мутант проводил ее взглядом. И когда кружка, достигнув верхней точки траектории, начала падать, Шахх небрежно харкнул. Из пучка ротовых щупалец, благоразумно раздвинувшихся в стороны, вылетел студенистый комок и ударил в цель. Раздался звон, как от графина, разбившегося об кафельную плитку, и сверху брызнули осколки. Несколько кусочков кружки упало мне под ноги, и я увидел, что они покрыты снежно-белой паутиной инея.

– Лови! – рыкнул Медведь, и вторая кружка полетела прямо в морду мутанта.

Но тот не растерялся.

Махнул лабрисом – и еще одна посудина разлетелась на кусочки, похожие на рой светляков, разлетевшихся в стороны. Пара раскаленных осколков упала на подстилку из сена, отчего она немедленно полыхнула. Правда, горела недолго: предусмотрительный Медведь схватил кадку с водой и плеснул на пламя, которое, зашипев, погасло.

– Ты что, блин, кузню спалить решил? – нахмурился Шаман. – Какого хрена огненным лезвием бьешь? Правил не знаешь?

– Да я… это, – немного смутился Шахх. – Ну, типа «отмычкам» показывал возможности нового для них оружия.

М-да… Это, получается, мы с Иваном «отмычки». Забавно. Хотя… Так то, если мы впервые идем в незнакомую Зону, то да, самые мы «отмычки» и есть.