– Нам бы тоже потренироваться не мешало, – сказал я, кривясь от неприятного урчания в желудке.

– Нечего там тренировать, – отрезал Шахх. – Навел мысленно, пасть разинул и мысленно же выстрелил. Все. У вас и так патронов в обрез, а в Четвертом они понадобятся.

– Ладно, на фиг так на фиг, – кивнул Иван. – Понято, принято. Подыхать без тренировки не так обидно, чем с ней, – в процессе сдыхания не будет тупых мыслей «на кой я тренировался?».

– Что принести из Четвертого, запомнили? – спросил Шаман, которому, по ходу, надоели наши разговоры.

Я пожал плечами.

– Названия запомнили, а как оно выглядит, на месте разберемся.

– Правильный ответ, – кивнул Медведь. – Рюкзаки и все, без чего можно обойтись, лучше здесь оставьте, там вам понадобится сила и скорость.

Мы с Иваном спорить не стали. После подкормки червями есть точно не хотелось, после двухлитровой кружки кваса пить – тоже. С остальным как-нибудь на месте разберемся.

– Автоматы тоже можете оставить, – сказал Шаман. – Вормганов и лабрисов, думаю, будет достаточно.

– Ну уж нет, – сказал я. – Привычное оружие лучше пусть с нами будет.

Кузнец усмехнулся.

– Ну, тогда остается только пожелать вам вернуться живыми и целыми, что удается далеко не каждому путешественнику в Четвертый мир.

– Вдохновляющее напутствие, – недовольно проворчал Иван, с которым я уже в который раз был полностью согласен.

* * *

– Ну, помоги нам, Зона, – выдохнул Шахх – и шагнул в зеркало, висящее в нескольких сантиметрах над землей. Мы с Иваном сделали то же самое.

На этот раз ощущение было, словно я в доменную печь вошел. Казалось, еще мгновение, и у меня кровь в жилах закипит, глаза лопнут и мозг расплавится…

Но, к счастью, ощущение было недолгим. Я сделал еще шаг – и стало полегче.

Ненамного.

Здесь было жарко. Очень. Красное марево висело над землей…

Над землей ли?

Земли видно не было. Все вокруг, насколько хватало глаз, было завалено артефактами – в основном недорогими, типа «этаков» или «зуд». Но мой опытный глаз тут же выхватил пару существенных, каждый из которых на Большой земле можно было запросто поменять на новенькую иномарку.

Было немало и таких артов, которые я вообще никогда не видел.

А еще здесь было много аномалий, которых в таком количестве я не встречал даже в самых страшных уголках нашей Зоны. Смерчи «веселых призраков» зависли над горами артефактов, словно стервятники, высматривающие добычу. Толстые «огненные столбы», покачиваясь, медленно двигались над этим клондайком сокровищ, нагнетая жару, благодаря которой они и получили свое название. Над целыми плантациями «изумрудного мха», потрескивая молниями, зависли крупные «электроды», готовые поджарить любое живое существо, до которого смогут дотянуться.

И, опять же, было вокруг немало аномалий, которых я ни разу не встречал в Чернобыльской Зоне. Одна похожая на колышущийся черный столб, свитый из колючей проволоки. Другая – бесформенная масса, смахивающая на трепещущий, окровавленный кусок мяса величиной с автомобиль, вырванный из тела какого-то динозавра. Чуть дальше еще одна, напоминающая фигуру человека, слепленную из пепла, – а может, это и был когда-то человек, из-за собственной жадности на свою беду пробравшийся в этот кошмарный мир и оставшийся здесь навеки. Зов хабара мне всегда напоминал голос Монумента, назойливо приглашающий подойти поближе за главным призом своей жизни, которым чаще всего оказывается смерть…

А над всем этим ужасом раскинулось небо цвета крови, разлитой по поверхности огромной грязной лужи, по которому струились какие-то гигантские линии, похожие на шрамы от недавно заживших ран…

– Веселенькое местечко, – пробормотал Иван.