Второй борг, почуяв неладное, развернулся было вместе с автоматом в мою сторону, но я выстрелил раньше. Снаряга на нем была покруче, чем у моего предыдущего, это я моментом срисовал, да и времени у меня не оставалось на выбор цели, потому я саданул ему прямо в броник.

И спуск держал подольше.

Не знаю, пробил ли я его «четверку», но запреградное действие пуль, выпущенных почти в упор, точно свое дело сделало – борга отбросило назад, хрипя и задыхаясь, он схватился за грудь. Ну да, поломанные ребра затрудняют дыхание. А если их осколки пробили легкие, так вообще невесело будет.

Еще одного я отработал, но не очень удачно – в руку попал. Похоже, эффективно: борга развернуло, и он выпал из поля моего зрения. Наверно, на пол рухнул. Бывает, болевой шок порой сшибает с ног не хуже выстрела из РПГ.

Справа мигал короткими вспышками автомат Ивана, это я краем глаза срисовал – стало быть, с моим двойником все в порядке.

А вот с Шаххом было не очень.

Получив очередную порцию свинца, мутант споткнулся – и рухнул на пол кузницы. Плохо вдвойне. Во-первых, ктулху жалко, который за короткое время из хамоватого мута превратился в самого настоящего боевого товарища. И, во-вторых, теперь мы с Иваном остались один на один с оставшимися боргами.

Которых, кстати, оказалось аж целых пять с половиной штук. Один «трехсотый», раненный мной в плечо правой руки, поднялся на ноги и теперь пытался левой управляться с автоматом – в таком состоянии он как раз на полбойца тянул. А остальные были вполне себе боеспособные. Двое в тяжелых бронекостюмах, функционально аналогичных дорогущему комплекту экипировки «Всеволод», со сферическими бронешлемами, полностью закрывающими лицо. Остальные были в тяжелой борговской штурмовой снаряге: броник «четверка», каска, противоосколочные очки, композитный костюм на тушке, защищающий ее от воздействия слабых аномалий, осколков и пистолетных пуль.

Все это я моментом срисовал – нормальный навык любого бойца, жизнью в Зоне наученного за доли секунды оценивать степень опасности. И в целом расклад был абсолютно не в нашу пользу. У меня в магазине оставалось одиннадцать патронов – напрягаться и считать их расход мне уже давно не приходится, мозг это сам делает, автоматически. У Ивана дела, по ходу, не намного лучше, так как стрелял он не меньше моего, и, как и я, магазин он еще не менял. Так или иначе, против пяти с половиной стрелков нам однозначно ловить было нечего.

Но, видимо, моя репутация легенды Зоны вселяла в борговцев определенное уважение, возможно, даже отчасти мистическое – уж и стреляли они в меня, и мутантами травили на арене, и вешать пытались, а я вот он, живой. И даже в двух экземплярах, что на людей впечатлительных должно было подействовать слегка шокирующе.

И подействовало. Настолько, что раненый борг решил не рисковать, пытаясь срезать нас очередью с левой руки. Вместо этого он бросил автомат, выдернул из подсумка «эфку» и, швырнув мне ее под ноги, заорал:

– Пацаны, ложись!!!

Ясно, блин. Кольцо у него было куском парашютной стропы к петле на разгрузке привязано, «усы» сведены заранее. Вытаскивай гранату порезче да швыряй, чека от рывка сама вылетит и на стропе повиснет. Удобно, практично, быстро. И надежно, в нашем случае особенно. Разброс осколков «эфки» двести метров, друзья-товарищи все в броне, если и посечет кого, то не фатально. А этим двум Снайперам, у которых из защиты лишь тактические костюмы да аура легенды Зоны, точно кирдык. Ибо любой, даже самый крутой авторитет против «эфки» аргумент, прямо скажем, никакой.

И вдруг гранату, катящуюся по полу, накрыла тень.

Большая.

Твою ж душу…

Это Шахх пришел в себя и в последнем рывке грудью упал на «эфку». И пока он падал, я уже бежал вперед, ускорившись насколько мог.