– Надеюсь, когда топишь, брюхо вскрываешь, чтоб они потом не всплывали?

– Ни к чему эти неаппетитные манипуляции, – отозвался я. – Болото жрет боргов как семечки, только дым стоит. В буквальном смысле. Фиолетовый, над поверхностью.

– Ясно, – сказал Иван, закончив с переобуванием. – Тогда и я своего пойду определю туда же. Чувствую, сегодня то болото обожрется и отравится – вреднее боргов только вольные.

Пока мы корячились с трупами, Шахх отдыхал – от пережитого его только что вытошнило кровью, которую он высосал из раненого, превратив его в мумию. Сейчас ктулху сидел, привалившись спиной к стволу дерева, бледный и несчастный. Когда мы, закончив работу, развалились рядом на чахлой серой травке, Шахх сказал виновато:

– Мужики, вы это… извините, что не помог. Что-то хреново мне. Лапы трясутся, и голова кружится.

– Борг несвежий попался, – с видом знатока сказал Иван. – Гнилой внутри. У красно-черных это часто случается, что в вашем мире, что в моем. В следующий раз, прежде чем борга выдувать как поллитру пива, сначала попробуй, посмакуй, как старое вино, и только тогда употребляй.

– Вот, блин, воспитал тролля на свою голову, – грустно произнес Шахх. – Учит ктулху, как правильно кровь пить.

– Так тебя не учить, никакой гранаты не понадобится – помрешь в Зоне как последняя «отмычка» ни за хвост собачий, – продолжал глумиться Иван, явно вошедший во вкус.

– Если только ты не помрешь раньше, – мстительно прищурился Шахх. – Ты хоть и постарел с виду, но, надеюсь, еще не протух. Будешь много трендеть, попробую твою кровь на вкус. И если не слишком вонючая, то рискну еще раз пообедать.

– Ну вот, начались угрозы с позиции силы, – слегка поумерил пыл мой двойник. – Явный признак недостатка аргументов.

– Ладно вам, – сказал я. – Не надоело гавкаться?

И, кивнув на кузницу, поинтересовался:

– Шахх, лучше скажи, у них там это надолго, с ножами нашими?

– Не знаю, – покачал головой мутант. – Работа сложная и тонкая, как я понимаю, – у вас же надо сущности убитых в клинках сохранить, а это всегда непросто. К тому же я слышал, Шаман сказал, что в твоем ноже еще один клинок живет, и про это вообще не понял. Это как?

– Меч моего погибшего друга стал частью моего ножа, – сказал я. – Это сложно, сам не до конца понимаю, как такое могло произойти.

– Тогда точно надолго, – махнул лапой Шахх. – Хотя… Глянь на кузницу, видишь чего?

Я посмотрел.

Вроде ничего необычного, только здание кузницы сейчас казалось немного размытым и слегка дрожащим, словно пустынный мираж. И звон ударов металла о металл, до этого хорошо слышный сквозь бревенчатые стены, сейчас казался далеким, будто не в пятидесяти метрах от нас стояла кузня, а как минимум в километре.

– Они время ускорили, хотят заказ сделать побыстрее, – сказал Шахх. – Эти могут. Расплавят пару-тройку артефактов, постучат молотками по расплаву – вот время и побежало раз в десять быстрее обычного. Хороший кузнец всегда немного волшебник, умеющий создать настоящее чудо.

– Ты и про волшебников знаешь? – удивился я.

– В детстве много читал, – хмыкнул Шахх.

– Не понял, – удивился Иван. – Откуда в Зоне книги, особенно у мутантов?

– А вы так и не догнали, – вздохнул ктулху. – Те из нас, кто умеет думать и говорить как вы, раньше были людьми.