– Ну пожалуйста, – шепотом попросил я. – Надо из меня аккуратно одну тварь вырезать. Причем так, чтобы меня не угробить. Сможешь?

«Бритва» явно колебалась. Вибрировала – аж рукоять слегка нагрелась. Будто прикидывала: справлюсь – не справлюсь? И вдруг внезапно, словно решившись, вырвалась из руки – и полностью ушла в мое тело!

Я вдохнул – а выдохнуть не получилось. Потому что такой жуткой боли я, пожалуй, еще никогда не испытывал. Казалось, будто внутрь меня проникла стая пираний и теперь резвится во мне, словно в аквариуме, пожирая все съедобное, что встретится на пути. Я слышал, как хрустят мышцы под их зубами, как трещат ребра, когда они протискиваются между ними, и как, словно струна, вибрирует позвоночник, когда они лупят по нему своими хвостами…

Воображению свойственно в определенные моменты рисовать психоделические картины, объясняющие происходящее – иначе запросто можно свихнуться, наблюдая, как твоя грудная клетка трещит и ходит ходуном, словно резиновая…

Я был уже готов реально вырубиться от адской боли и ощущения, что тебя выжирает изнутри стая чудовищ, как вдруг кожа у меня на груди треснула, и из образовавшейся широкой дыры вывалилось нечто, похожее на осьминога, склизкого и черно-красного от крови. А следом из раны выпала «Бритва», в которой практически не осталось свечения цвета чистого неба. Устала. Выдохлась, вырезая из меня артефакт, успевший отрастить щупальца, чтобы лучше управлять живой куклой, неосмотрительно пустившей паразита в свое тело.

Кстати, из меня крови почти не вытекло, так, несколько капель стекли по брюху, когда рана затягивалась. Причем стремительно, любой ктулху позавидовал бы скорости регенерации. И это тоже наверняка заслуга «Бритвы», которую я, превозмогая боль, взял в руку.

– Надо еще немного поработать, – прошептал я. – Совсем чуть-чуть.

Дело в том, что щупальца «крови затона» еле заметно шевелились. Похоже, хитрый арт просто сбежал из меня от разъяренной «Бритвы», и фиг его знает, что от него дальше ожидать.

Я занес свой нож для того, чтоб прикончить тварь, прикинувшуюся моим другом… и вдруг вспомнил, как он помогал мне. И как совсем недавно спас жизнь, пробив дыру в башке разъяренного вожака нео. Да, возможно, он просто берег приглянувшееся ему тело. Но факт остается фактом: если это не просто артефакт, а живое существо со своим разумом и желаниями, то не имею я никакого права убивать его. И не только потому, что у меня перед ним Долг Жизни. Просто не могу я лишить жизни того, кто не раз помогал мне, даже если эта паскудина только что пыталась сделать из меня послушного зомби. Рука не то чтобы не поднимается – поднялась же! Но не опускается, хотя и надо бы…

«Не надо…»

Вот оно, то самое ощущение, что во сне: слов я не слышу, но интуитивно понимаю, что хочет мне сказать этот кровавый шар с пучком слипшихся тонких, поникших щупалец. Кстати, пока арт был во мне, уменьшился он раза в два – по ходу, щупла отращивал и оттого изрядно похудел.

«Я больше не буду…»

Ну, зашибись. Не будет он. И что мне теперь с ним делать? Снова в свое тело пригласить?

«Да…»

– Да щас, ага! – рыкнул я, положив руку с ножом себе на колено. – Разбежался!

«Сюда…»

И я будто увидел, о чем мне пытается сказать «кровь затона». В руку ко мне просится, причем рядом с пиявкой Газира, которая, похоже, после Испытания так и осталась в моей руке, как и раньше проявившись на коже в виде татуировки, обвившейся вокруг предплечья.