Он потряс дубинкой. Остальные одобрительно заворчали. Зашевелились, стали подниматься, несмотря на распирающую сытость.

– Ва! Веди, Трупожор! И смотри: если обманул, я тебя самого как длиннотелую сделаю! А после шею сверну!

Уг расхохотался и вдруг, бросив дубину, начал яростно скрести бока и подмышки. Почему-то блохи донимали его особенно сильно, больше, чем других.

Делать нечего. Сейчас их не удержишь даже на короткое время. Придется рисковать.

Аш рывком поднял Трупожора на ноги:

– Нажрался? Веди! Только тихо!

«Тихо?!» Куда там! Сорвавшись с привязи, голые, кто с копьем, кто с дубиной, а кто и вовсе без оружия, они бежали по склону, поросшему высоким колючником. Его цветы горели в закатном свете, словно маленькие огоньки, колючие стебли царапали лодыжки и бедра, еще сильнее возбуждая, подхлестывая. Разгоряченные самцы спешили к самкам, оглашая окрестности нечленораздельными воплями, забыв всякую осторожность, не думая ни о какой опасности… каждый твердил в такт бега – то ли про себя, то ли вслух:

– Ба-бы! Ба-бы! Ба-бы!

Вниз по склону, потом направо, потом снова вверх, сквозь молодую поросль… Яростный вопль: чей-то лоб встретился с дубовым стволом! Интересно, что крепче?..

– Ба-бы! Ба-бы! Ба-бы!

Скорее, скорее! Ветки упруго хлещут по телу, ветки подгоняют: скорее, скорее !

– Ба-бы! Ба-бы! Ба-бы!

Сейчас! Сейчас! Босые пятки бьют по каменистой тропе, нисколько не чувствуя боли. Уже совсем близко! Вниз, и снова вверх по склону… Сейчас! Сейчас!..

Вот он, широкий грот, открывшийся впереди и выше, между высоких стволов. Аш помнил, подходы к этому гроту заросли колючим кустарником, а теперь туда ведет широкая тропа, кустарник оставлен только по сторонам… Что там играет на стенах грота – отблеск закатного солнца или отсветы костра, горящего где-то в глубине?

– Ну, где они?! – прорычал Уг, рывком, за волосы подтаскивая к себе Трупожора.

– Здесь, здесь! Я видел! Были…

– Где – «здесь »?!

И тут…

Из глубины грота беззвучно выступили три женщины. Голые. Полногрудые. Густой закатный свет обливал их тела, делая их еще ярче, еще желаннее. Казалось, они не замечают мужчин, а еле заметные, притягивающие улыбки обращены к кому-то другому… К солнцу, быть может?.. Одна за другой, медленным жестом, они откинули назад свои густые волосы, у двоих темные, у третьей светлые. Изогнулись, подались вперед, чуть дрогнув, тугие, напряженные груди…

– Ва!!! – вырвалось одновременно изо всех глоток. Опережая друг друга, самцы рванулись навстречу желанной добыче.

Кустарник и деревья справа и слева внезапно разразились криками. Из укрытия в коротконогих полетели камни, дубинки, копья. Дважды увернувшись от удара, Аш с копьем наперевес был готов отбить врага, но кругом были только свои, только глупые коротконогие, угодившие в ловушку и теперь бестолково мечущиеся под ударами, сталкиваясь друг с другом, падая, чтобы уже не подняться…

– Назад! Назад! – закричал Аш, махнув бесполезным копьем. – Назад! К деревьям!

Он успел сделать только несколько шагов вниз по тропе. Что-то сильно ударило в затылок – и закатное солнце померкло в глазах вожака.

Аш очнулся от холодной воды, льющейся на его лицо, стекающей по груди. Голова болела и кружилась. С трудом открыв глаза, он не увидел над собой ни неба, ни древесных крон. Только розовые отблески пламени на каменном своде.