— Неужели же вы думали, что я покину так своего товарища? — воскликнул Валентин.

Все поспешно двинулись в обратный путь и через несколько мгновений увидели Курумиллу, удобно расположившегося на толстом суку и беззвучно смеющегося.

Смех Курумиллы, да еще в такое неподходящее время, показался Валентину вещью настолько странной, что он готов был подумать, не сошел ли его друг с ума.

— Почему вы так смеетесь, вождь? — спросил он, осматриваясь кругом. — Я не прочь последовать вашему примеру, если вы объясните мне причину вашего смеха.

— Курумилла доволен, — отвечал индеец, продолжая смеяться.

— Я вижу это, — сказал Валентин, — но чем же вождь так доволен?

— Курумилла убил медведя.

— Ах вот что! — произнес Валентин с удивлением.

— Пусть мой брат посмотрит — вон там «родственник» Единорога.

Единорог сделал недовольный жест.

Валентин и его друзья посмотрели вниз, куда показывал Курумилла.

Лассо индейца одним концом было привязано к ветви, на которой они находились, а на другом, спущенном вниз, качалась черная бесформенная масса.

Это был труп медведя.

Курумилла во время разговора Единорога с «родственником» внимательно следил за движениями медведя, и они показались ему, как и Валентину, неестественными. Решив удостовериться, он дал товарищам уйти, привязал затем лассо к ветви и, когда медведь, ничего не подозревая, начал спускаться, ловко накинул ему на шею петлю. От неожиданности медведь поскользнулся, потерял равновесие и полетел вниз, но, не долетев до земли, повис в петле, стянувшей ему горло.

Теперь охотники общими усилиями постарались втащить его наверх, и через несколько мгновений труп медведя лежал перед ними.

Валентин поспешно наклонился к нему, но тотчас же выпрямился.

— Я так и знал! — воскликнул он и пнул голову медведя ногой.

Голова отделилась от туловища и полетела вниз, а под ней обнаружилось страшно исказившееся лицо Натана.

— Натан?! — воскликнули охотники в один голос.

— Да, старший сын Красного Кедра, — сказал Валентин.

— Один! — мрачно произнес дон Мигель.

Бедному Натану не повезло с переодеванием: в первый раз его чуть не сожгли живьем, а во второй — он удавился.

Первым пришел в себя Единорог, который был особенно зол на Натана за ту штуку, которую сыграл с ним сын Красного Кедра, нарядившись медведем. Единорог вынул нож и, ни слова не говоря, молниеносно снял скальп с убитого.

— Теперь его лживый язык никого уже не обманет, — произнес он, деловито прикрепляя кровавый трофей к своему поясу.

Валентин, между тем, был погружен в размышления.

— Что нам теперь делать? — спросил дон Мигель.

— Конечно, немедленно броситься в погоню за Красным Кедром! — воскликнул дон Пабло.

— Что скажет мой брат? — спросил Единорог, почтительно обращаясь к Валентину.

Охотник поднял голову.

— На сегодняшнюю ночь достаточно, — сказал он. — Этому человеку поручено было отвлечь нас, чтобы его друзья могли скрыться. Стараться догнать их теперь было бы безумием: они слишком далеко успели уйти вперед. Кроме того, теперь очень темно. Оставим караульных на их местах, а завтра соберем совет и решим, что нам делать.

Все согласились с этим мнением и отправились в обратный путь к лагерю.

Сойдя на землю, Единорог дотронулся до плеча Валентина.

— Я желаю сказать кое-что моему брату, — произнес он.