– И еще кое-что принес, – продолжил я. – Например, шлем Тугарина, что в лесу валялся. Ты ж, воевода Алексий, того Тугарина победил вроде, не? Так чего ж трофей не забрал? Или не по размеру пришелся железный колпак, на голову давил сильно?

Лицо Поповича начало наливаться кровью. Кажется, я попал в уязвимую точку. Не знаю, сам Алексий убил неведомого мне Тугарина или помог кто. Но если молва о его хитрости не врет, скорее всего, про шлем воевода знал и решил испытать его на ком-то другом. Испытал, результат увидел – и бросил опасный трофей. Конечно, это все мои домыслы, но что дело нечисто – факт, иначе с чего б Поповичу лицом багроветь?

А дальше случилось неожиданное. Руки у меня были заняты артефактами, да и не думал я, что подобное на людях возможно. Воевода резко махнул широким рукавом, мелькнула серебристая молния, а в следующее мгновение я увидел возле своего лица кулак величиной с мою голову, из которого торчало острое стальное жало.

Вот, значит, как. Пока я стоял, трофеями хвастаясь, Попович в меня кинжал метнул – который Муромец перехватил на лету в сантиметре от моего глаза, после чего с такой силой вонзил в стол, что по толстой дубовой доске зазмеилась трещина.

– Благодарствую за ласковый прием, воевода, – произнес Муромец. – Пойдем мы отсюда, пока беда не случилась. Об одном прошу прилюдно: как князь Владимир вернется – передай ему, что я заходил, принес Варяжку окаянного на княжий суд…

– Кого принес? – переспросил Попович, приподнимаясь с кресла и вглядываясь в лицо пленника. – Варяга? Названого брата великого князя Ярополка Святославича притащил связанным, как барана, без уважения и воинских почестей?

– Ты, Алешка, дурнем притворяешься али взаправду ополоумел?! – прорычал Илья, выходя из себя. – Какие, к лешему, почести? Это душегуб и убийца, по наущению которого немало славных бойцов на заставе погибло!

– А есть доказательства какие, окромя твоих слов, богатырь храбрый? – вкрадчиво поинтересовался воевода. – Что, если ты напраслину возводишь на честного воина, который, побратавшись с Ярополком, стал и нашему князю братом? Вдруг ты решил опорочить светлое имя Владимира Красна Солнышка подлым братоубийством, а после, сместив его, самому сесть князем в Киеве?

От такого поворота Илья слегка подвис. Как и я, признаться. Да уж, не зря мой попутчик говорил о хитрости Поповича. Такого лиса еще поискать.

– Короче, – возгласил Алексий. – Властью, данной мне князем, приказываю: до его приезду крестьянского сына Илью Ивановича и богатыря пришлого Сурга Суждальского посадить в подвал под надежную охрану. Приедет князь наш светлый через две луны, пусть сам с ними разбирается. Взять их!

– Ну, возьми, – негромко проговорил Илья – и первый же дружинник, вскочивший из-за стола, получив громадным кулаком в лоб, рухнул обратно на скамью. Опасный удар для кулака, можно самому себе костяшки пальцев переломать, но тут, видимо, был не тот случай. И не тот кулак.

Второй дружинник метнулся было Илье за спину, одновременно боковым зрением контролируя меня как цель менее опасную – но тут он слегка ошибся. Широкие и свободные русские штаны – это однозначно вещь, в которой крайне удобно при необходимости рубануть носком сапога под ухо.

Сапог без жесткой подошвы был, конечно, мягковат, но я загнул пальцы стопы на себя – и все получилось. Люди на Руси в те времена, поди, и предположить не могли, что ногами можно лупить не только по коленям и в пах, но и значительно выше. В общем, не ожидавший подобного дружинник рухнул на пол, словно ему не нога, а пуля под ухо прилетела. Хорошая точка, люблю ее. Если грамотно попасть, нокаут обеспечен.