Признаться, я призадумался.

Собственно, почему нет? Каждый сталкер мечтает накопить на свой домик у речки, пожить вдали от вечной войны, грязи и кровищи. Конечно, даже если есть в словах хитрого воеводы только половина правды – уже неплохо. Повоевать придется, но хоть с гарантией пенсии в виде собственной деревни, где в тишине и покое можно будет в преклонном возрасте отдохнуть от бурной сталкерской жизни, вспоминая собственные приключения…

И я уже открыл было рот, дабы высказать, что я думаю о предложении воеводы, как вдруг через порог гридни перешагнула длинная тощая фигура в снежно-белых одеждах.

Это был волхв.

Тот самый, лесной, служитель Перуна и старых богов, от которых отказались люди. И, судя по нахмуренным бровям, дед был сердит не на шутку. В руке его был посох, с которого я срубил набалдашник. И теперь вместо него в срез был воткнут длинный заостренный кристалл, недобро горящий алым светом.

Вооруженные дружинники, стоявшие у дверей, качнулись было в сторону деда, положив ладони на рукояти мечей, но Попович одним движением руки остановил их.

– С чем пожаловал, старик? – громко, на всю гридницу спросил воевода.

– Пожаловал, да не к тебе, – непочтительно отозвался волхв, ощупывая взглядом сидящих за столом богатырей, будто разыскивая кого-то. Меня не особо было видно за широкими плечами Муромца, что сидел напротив, но догадаться было несложно, зачем старик пришел в Киев.

Вернее, за кем.

– Что-то ты, дед, совсем берегов не видишь, – прищурился Алексий. – Приперся в чужой дом, будто в свой, вошел без поклона, говоришь дерзко. Мы, конечно, стариков уважаем, но лишь до тех пор, пока они, годами прикрываясь, не пытаются на шею усесться.

Волхв горько усмехнулся.

– Совсем недавно Киев был моим домом и все вы мне кланялись. Но я не за тем сюда явился, чтоб рядиться, кому перед кем нынче спину гнуть следует. Пришел в наш мир перехожий, которому Мироздание испытание назначило. Да только он из тех, кто в смертях меры не знает и на своем пути сокрушает все, что к цели прийти мешает. Еще немного, и деяния его навсегда изменят историю не только Руси, но и всей земли-матушки…

– Хороший воин, видать, тот перехожий, ежели цели своей достичь умеет, – не оборачиваясь, усмехнулся Илья. – Таких судьба любит.

Волхв окрысился:

– Да что ты, мужик неумытый, о судьбе ведаешь? Сегодня войско Володаря должно было Киев с землею сровнять, чтоб от него остались лишь прах да пепел. Так предначертано было, так Макошь-матушка уже сплела свое полотно. Но пришел перехожий, порвал матушкино рукоделие, сплетенное из звездных лучей, и теперь великие беды ждут эту землю…

Воевода резко встал со своего места.

– А уж не ты ль, старый пень, сообщил Володарю об том, что князь Владимир с дружиною из города уехал? Так решил отомстить за своих богов отвергнутых, чужими грязными лапами стерев Киев с лица земли?

Лицо Поповича перекосилось от гнева. Сейчас воевода был реально страшен в своей ярости.

Старик попятился – и вдруг увидел меня.

Глаза его недобро сверкнули алым пламенем, отразившимся от кристалла. С неожиданной для его возраста скоростью волхв сделал шаг вперед, размахнувшись посохом, словно копьем, – и тут я увидел краем глаза молниеносное движение руки Поповича.