Излишне говорить, что, как только Живоглот начал толкать речь, нас тут же взяли на прицел два десятка его головорезов.

– Честно говоря, я предполагал, что ты не захочешь делиться трофеями, – спокойно улыбнулся я. – Но продать нас на убой – такого даже я не смог предвидеть.

– А тебе, пришлый, слова не давали, – рыкнул предводитель «Лосей». – Сказано: клади оружие на землю и молись, чтоб тебя купили работорговцы с юго-востока. Авось протянешь на пару недель подольше, добывая на болотах земляную желчь.

– Не, не протяну, – покачал я головой. – Но и ты тоже вместе со своими молодцами вряд ли доживешь до рассвета. Глянь себе на пузо.

Чисто механически Живоглот опустил глаза.

И вздрогнул…

На его массивном животе плясала маленькая яркая точка. Наверно, Шерстяной, прячущийся за ближайшей покинутой баррикадой, немного нервничал, опасаясь, что если начнется пальба, то придется стрелять на поражение. А это значит, что все мы если не поджаримся на месте, то как минимум получим очень неслабые ожоги.

– Регулятор мощности теплового пистолета стоит на максимуме, – добавил я размышлений Живоглоту. – Так что давайте-ка, ребята, кладите оружие на землю. Продавать вас мы не будем, просто заберем свою долю и уйдем. В отличие от вас мы чтим Закон наемника.

Живоглот и его банда еще колебались, когда в полосу света от горящих фар броневика неторопливо вошло странное существо – помятый стальной таз на паучьих ножках. К обрывку оторванного манипулятора робота был примотан проволокой автомат Калашникова. Во второй, целой клешне серв держал окровавленную мохнатую лапу собакоголового.

– Мясо мутанта есть плохой еда, – сказал робот, недвусмысленно поводя автоматом из стороны в сторону. – Мясо человеческий намного лучше. Если вы не слушать Снайпер, я сегодня буду есть очень много человечины.

И принялся запихивать лапу в свой биореактор.

Картина была гротескной, но оттого не менее жуткой. Именно на это я и рассчитывал, запретив Шерстяному и Коляну участвовать в операции и приказав до поры до времени скрываться в лесу. Как оказалось, не ошибся.

Один за другим маркитанты складывали оружие. Оно и понятно. Не знай я Коляна, я бы тоже обалдел от вида склонного к каннибализму говорящего таза, к тому же угрожающего автоматом. В сочетании с перспективой получить огненную плюху из-за слишком поспешно оставленной баррикады аргумент получился более чем убедительным.

– Твоя взяла, пришлый, – процедил сквозь зубы Живоглот, в сердцах бросая на землю свою «Грозу». – Просто ребят жалко. Мне-то терять нечего. Ты ж меня по-любому завалишь, это ж лысому ежу ясно.

Что же, предводитель маркитантов был абсолютно прав. Только в очень хреновом кино благородные доны при аналогичной ситуации оставляют жизнь своим оппонентам, а после претерпевают от них немереное количество геморроя. Так что тот, кто не хочет впоследствии получить тот геморрой в полном объеме, вовсе не убивает безоружного. Он просто зачищает территорию своей жизни от возможных проблем – и идет себе дальше. И совесть его не ест при этом, потому что его оппонент, будь расклад в его пользу, непременно сделал бы то же самое. Если он не круглый дурак, конечно.

Однако сейчас это была не моя игра. Поэтому я даже не пошевелился. Вместо меня на землю аккуратно положил свой автомат Кощей. И встал напротив Живоглота.

– Ты прав, коллега, – улыбнулся он, с хрустом разминая кисти рук. – Надо бы тебя за нарушение Закона наемника пристрелить, как вшивую крысособаку. Но я дам тебе шанс. Докажи, что ты можешь не только жрать беспомощную молодь стальной сколопендры и кидать своих подельников.

Н-да… Вообще-то я ждал, что Кощей просто всадит пулю в лоб своему коллеге, и на этом концерт окончится.