Оказалось, что сомневался я напрасно.

Живоглот взревел и бросился на Кощея, раскинув руки в стороны. Нормальный ход. Попадись в такой захват – и все. Или задушит, или позвоночник сломает. Или просто собьет с ног, придавит весом – и все. Ему больше и делать ничего не надо. Раздавит на хрен, как жук-медведь хоммута.

Однако случилось то, чего даже я не ожидал.

Не делая лишних движений, Кощей шагнул в сторону, пригнулся, поднырнул под руку Живоглота…

Ставлю свою СВД против зубочистки, что никто не понял, как так получилось, что командир «Лосей» споткнулся, хрюкнул, с размаху грохнулся на брюхо – и больше не поднялся. Может, кто и заметил, как мелькнула в воздухе рука Кощея. Но как можно свалить одним ударом эдакую тушу?

Получается, что можно. И не просто свалить. Живоглот был мертв, и только двое из присутствующих знали, в чем тут дело…

Поднырнув под руку противника, Кощей нанес удар в боковую поверхность мясистой шеи Живоглота, точнее, в область синокаротидного узла, где сосредоточены магистрали нервных путей, при нарушении функции которых невозможна нормальная работа дыхательного центра и центра ритма сердечной деятельности. Проще говоря, Живоглот умер от рефлекторной остановки сердца. Красиво, ничего не скажешь. Смерть в одно касание – это высокое искусство, доступное немногим.

– Все-таки я сегодня буду есть очень много человечины! – довольно крякнул Колян. Никто возражать не стал. Каждый из победителей выбирает трофеи, исходя из своих потребностей…

Мы с Ионом и Шерстяным выбрали «Выстрел». Машина практически не пострадала. Одна пробоина от пули не в счет, а черное пятно на лобовом стекле БПМ, которое выпустил Лёнька, оказалось органическим аналогом чернил, легкосмываемым, хотя и отвратно пахнущим.

– По ходу, обдристал зеленый лобовуху, – кривился Шерстяной, оттирая тряпкой вонючие чернила с бронестекла. – И не иначе как случайно и со страху. Ну убейте меня, не поверю я, что у сухопутного осьминога могут быть мозги!

Мимо БПМ как раз проходил Богдан. Услышав причитания Шерстяного, зеленая звезда на плече бывшего дружинника шевельнулась и подняла кверху средний щупалец.

– Кажись, осьминог тебе фак показал, – глубокомысленно заметил Ион, сидевший сверху на броне и поливавший лобовуху водой из ведра. Время от времени стаббер морщился от боли в перевязанном плече, но терпел, помогая Шерстяному здоровой рукой.

– Гонишь! – буркнул мутант, сверкая злыми глазами из-за мохнатых бровей. – Хотя… если даже и не гонишь, то что мне теперь прикажете? Предъявлять сухопутному осьминогу за фак? Чтоб меня за идиота посчитали? Да идите вы все к болотнику!

И принялся вновь с остервенением тереть стекло…

Кстати, трофеев взяли богато. Помимо того, что с пятидесяти убитых собакоголовых сняли оружие и снарягу, в уцелевших машинах нашлось немало добра. Взрывчатка, гранаты, боеприпасы, продовольствие… Даже такую экзотику, как пара военных противорадиационных костюмов, нашли в электроцикле. Жутко тяжелая хрень, как в ней только люди ходили? Думается мне, дружина Кремля не потому такая здоровая, что мутанты, а оттого, что за двести лет накачались их предки нереально, таская на себе такую тяжесть, а потомки здоровье то унаследовали…

А еще золото-серебро мы нашли. Немного, сотня «Сеятелей» и полторы сотни «Соболей», но тем не менее.