Машина пролетела открытый участок дороги, пронеслась через мост… и вдруг, резко сбросив скорость, проехала еще полсотни метров… и остановилась.

Ехать дальше было некуда. Мы были в центре абсолютно круглого острова, со всех сторон окруженного водой.

В центре Измайловской аномалии.

То, что это не обычный остров, мне стало ясно сразу. Во-первых, никакая радиация не смогла бы так скрючить лес, густо произраставший на этом странном клочке суши. Деревья словно согнула и прижала к земле какая-то неведомая сила. Казалось, будто они, словно гигантские змеи, пытаются уползти с острова, и лишь глубоко вросшие в землю корни не позволяют им этого сделать.

– Что теперь? – спокойно и как-то буднично спросил Данила, проводя пальцем по лезвию меча, на котором явственно виднелись щербины – ясно, что клинок не раз встретился в бою с когтями сиамов.

– Отшельник говорил, что где-то здесь есть скрытый люк, который в подземелье ведет, – прорычал снизу Шерстяной.

– И где тот люк? – поинтересовался Ион, сплевывая комок вязкой слюны, зеленоватый от попавшей в рот крови мутантов.

– А хрен его знает, – вполне ожидаемо отозвался Шерстяной.

Я оглянулся.

Ну вот и все… Погоня даже особо не торопилась. Правильно, на фига ускоряться, когда жертвы сами себя загнали в ловушку? Ясно дело, ни к чему. Кто ж в ресторан сломя голову ломится? Туда степенно идут, с достоинством. Как сейчас сиамы, например.

Ну что ж. Как сказал один мудрец, время собирать камни, и время ими кидаться – или что-то в этом роде. Все проблемы, которые можно было собрать в этой жизни, мы успешно собрали. Настало время разрешить их раз и навсегда. Правда, заплатить за это придется собственными жизнями.

Я неторопливо вылез из люка, чтобы размять ноги. То же сделали и мои товарищи, включая Шерстяного. Мутант задумчиво взвешивал на ладони нехилый тесак – где только нарыл, непонятно? Вроде раньше я его у нашего водилы не видел. Хотя на то он и Шерстяной, известный барахольщик, у которого всегда найдется то, что необходимо в данный момент.

Данила несколько раз провел ребром клинка по углу брони «Выстрела», стачивая с меча наиболее крупные заусенцы. Заточка, прямо скажем, аховая, но все же лучше, чем совсем ничего. Насте вон заточки штыков не требуется, на то он и тантал, чтобы не тупиться о чужие кости. Только обтерла липкие от кровищи клинки об штаны и довольно улыбнулась Фыфу. Мол, повоюем еще.

Фыф улыбаться не стал, лишь кивнул подруге, поигрывая длинным боевым ножом. Судя по набрякшим векам единственного глаза и обвисшим книзу лицевым щупальцам, ментальная сила у него на исходе. Потому и за нож взялся. Молодец Фыф, всегда уважал этого маленького шама за боевой характер. Не зря в него такая девка, как Настя, влюбилась.

Задние двери броневика тоже распахнулись. Наружу вылез Колян, за ним – Оряса. С мечом в руке. Интересно… Влезал в БПМ один человек, а вылез – совсем другой. Губы плотно сжаты, а в глазах – пустота. Ни страха, ни решимости, ничего. Знаю я, что это такое, хорошо знаю. Так бывает, когда человек уже умер – для себя, внутри себя. Погасло в нем то, что мы называем жизнью, и сейчас его единственная цель – уйти так, как он решил это сделать. Некоторые стреляют себе в висок или грудью на нож кидаются. Интересно, какой вариант выбрал для себя этот гигант с мертвой душой?

А Оряса просто подошел к Даниле и сказал:

– Спасибо за все, Учитель. Плохой из меня ученик получился, но все равно – спасибо. Об одном прошу. Разреши мне тварей тех задержать маленько. Слыхал я, вам люк какой-то найти надо. Так вы ищите, а я на мосту встану. Там больше двух мутов в ряд не поместится.