– Пятнадцать секунд, – произнес голос.

– Ну вот, – невозмутимо усмехнулся Кощей. – Сейчас, если что не так, газ пустят какой-нибудь. Или и того проще – откроют шлюзы и затопят коробочку. Благо ров вокруг аномалии водой заполнен под завязку.

Но пессимистические прогнозы маркитанта не оправдались.

– Код ДНК принят, – раздалось над нашими головами. – Доступ разрешен.

Дверь с недовольным шипением ушла в стену, открыв проход на небольшую площадку, смахивающую на балкон.

Я шагнул вперед первым.

От подошв берцев по площадке пошла едва заметная вибрация. Так. Получается, что сварена она из металлических листов, причем изрядно проржавевших. И к тому же находится на порядочной высоте.

Я стоял почти под потолком огромного зала. Площадок, подобных той, на которой стоял я, было множество. Их соединяли металлические лестницы и перекрытия, опутывающие стены зала, словно гигантская паутина. Многие конструкции, изъеденные коррозией, уже осыпались вниз грудами металлического хлама. Хорошо еще лестница, ведущая вниз от моей площадки, была относительно цела – лишь стальные перила погнула и местами порвала неведомая сила.

А снизу лился свет…

Я на мгновение зажмурился… Вот оно, дежавю в полном объеме. Я уже почти знал, что увижу там, внизу. Но между «почти» и «знал наверняка» все-таки существует некоторая разница. Поэтому я открыл глаза, подошел к краю площадки и посмотрел вниз.

Зал заполняли горы мусора – бетонные блоки, стальные балки, разбитое офисное оборудование, огромные приборные панели с разбитыми экранами…

А посреди всего этого хаоса возвышалось громадное сияющее надгробие, высотой, наверно, этажа в три, не меньше. То, что я видел в Чернобыле, под Саркофагом Четвертого энергоблока, было не в пример скромнее размерами.

Сзади меня послышались шаги.

Я обернулся – и, вопреки ожиданиям, увидел не одного из своих товарищей, а старика с окладистой седой бородой и на удивление молодыми глазами. На плече деда сидел небольшой рукокрыл с надорванным крылом и неодобрительно скалился, глядя на меня.

– Ну что, сынок, вскрыли аномалию? – поинтересовался старик.

Интересный персонаж. Хотелось бы знать, как это он прошел через закрытые двери шлюза, да еще мимо моих товарищей просочился так, что те и ухом не повели? И Фыф почему его не почувствовал? Или так был увлечен ласками кио, что даже не удосужился просканировать местность? Хотя… если это тот, о ком я думаю, то не особо и удивительно его неожиданное появление в сердце Измайловской аномалии.

– Как видишь, – сказал я. – А ты, отец, стало быть, и есть Отшельник?

– Стало быть, так, Снайпер, – сказал дед, и я почему-то нисколько не удивился, что он знает мое имя. – И как тебе Зеркало Миров?

Он кивнул на свет, льющийся снизу.

– В моем мире его называли по-другому.

– Как ни назови, суть одна, – усмехнулся в бороду дед. – Первое Зеркало здесь нашли еще перед Второй мировой войной. Откуда оно взялось, так никто и не знает. Может, инопланетяне оставили, может, само оно каким-то образом в подземной пещере образовалось – про то до сих пор неизвестно. Изучали его полстолетия. Перед развалом Советского Союза по специальному секретному проекту целую научную лабораторию над ним отстроили с ядерным реактором для подачи энергии на Излучатели и на МКАД.

– Ядерным? – переспросил я.

– Ну да, – кивнул Отшельник. – Во Вторую мировую по проекту Теслова только на МКАД сумели энергию Зеркала подать. Это сейчас установка Теслова показалась бы далекой от совершенства, а для того времени получилось грамотно. Такой холодной зимы, как в сорок первом, никто из тогдашних старожилов припомнить не мог.