«Давно ты здесь?»

«Где-то с полчаса. Крепко вас обложили».

Фыф мысленно просканировал пространство возле Данилы и обнаружил рядом с ним две еле мерцающие точки без малейших признаков ментального дара. Похоже, люди.

«Кто это с тобой?»

«Дружинники. Вы там все живы?»

«Пока да, – мысленно хмыкнул Фыф. – Но, думаю, это временно».

«Нео в несколько раз больше, чем вас…»

«А ты проницательный», – съехидничал Фыф. Но дружинник не заметил издевки – мыслеобразы не несут эмоциональной окраски.

«Вытаскивать вас надо».

«У тебя есть вертолет?»

«У меня есть идея…»

В течение двух минут Данила изложил свой план.

«Безумие… – прокомментировал Фыф. – Если вас заметят…»

«Дружинники мы или где? – пришел бесцветный ответ, но, похоже, Данила слегка обиделся. – Главное, ты не слажай. Сил хватит?»

«Не знаю, – честно ответил Фыф. – Но другого выхода, похоже, нет».

– Не надоело? – прилетело от третьего поста.

Как всегда, Гнарр орал заунывно, протяжно. От его воплей хотелось спать. Или дать Гнарру в рыло. Новый человек должен рычать так, чтоб враги слышали за пятьсот шагов и боялись, а не выть, как беременная самка живоглота. Но отвечать надо. Иначе десятник сам даст в рыло Вренгу, а бьет он больно.

Вренг открыл пасть, набрал в грудь много воздуха. Сейчас он покажет Гнарру, как надо кричать на посту.

И Вренг выкрикнул. Правда, к своему немалому удивлению, не то, что собирался:

– Гнарр, твоя мать, наверно, спала с котяхом! Иначе почему ты кричишь, словно дерьмо, которое научилось говорить?!

На третьем посту заржали. На втором, в состав которого входил Вренг, тоже. Правда, в смехе товарищей слышалось недоумение. Новые люди любили хорошую шутку, но оскорбление матери смывалось только кровью.

Вренг и сам стоял столбом, пытаясь сообразить, как это так получилось: хотел крикнуть «Не надоело!», а проорал много слов. Столько сразу сроду не говорил. И Гнарр, наверно, обидится. Он, в общем-то, хороший парень, хоть и происходит из другого клана.

Гнарр обиделся. От костра третьего поста отделилась огненная точка и помчалась по направлению ко второму. Понятно. Гнарр несется разбираться. Ну ладно, сейчас надо ему сказать хорошие слова. Чтоб не злился. Мол, случайно крикнул. А при утреннем штурме Вренг лично вырежет сердце одного из приспешников хомо и подарит Гнарру в знак примирения.

Гнарр влетел в освещенный костром круг с факелом в одной лапе, с копьем в другой и обвел второй десяток налитыми кровью глазами.

– Кто?! – выдохнул он.

Вренг шагнул вперед, протягивая вперед пустые ладони. За свои слова надо отвечать. Вренг не хотел ссориться с Гнарром, потому и ответил успокаивающим тоном:

– Не злись, доблестный Гнарр. Я прокричал не то, что хотел. Сам не знаю, как так получилось. И даже если твоя мать все-таки спала с котяхом, на дерьмо похож только твой голос. Сам же ты вполне смахиваешь на глупую, облезлую обезьяну, как и все остальные Новые люди из клана Раргов.

Теперь не засмеялся никто. Над костром повисла тишина…

– Вренг спятил, Гнарр, – шагнул вперед Ург, вожак второго поста. – Уходи. Мы сами выбьем дурь из его башки.