Дружинники невольно сделали шаг вперед, их руки автоматически легли на рукояти мечей.

Но клинки так и не покинули ножен.

– Он мертв, – сказала Настя, аккуратно кладя на пол голову того, кто всего десять минут назад был Никитой. – Я надеялась, что яд не достанет до мозга. Выходит, надеялась напрасно. Лишь один кио из двадцати выживает после инициации маткой потолочника. По людям у меня статистики нет, но думаю, что шансов у вас еще меньше…

Она поднялась на ноги. Из ее ладони торчал штык, с которого на пол тягуче упала черная капля. Настя достала из кармана комбеза тряпочку и тщательно обтерла узкий клинок, после чего тот сам собой втянулся обратно в руку девушки.

Тимоха ошарашенно смотрел на кио, словно не мог поверить в увиденное только что.

– Как же так? – прошептал он. – Она нашего Никитку… своим штыком в затылок…

– Успокойся, воин, – неожиданно сурово прервал его Данила. – Это был уже не наш Никита. И я очень надеюсь, что если вдруг со мной произойдет нечто подобное, то ты сделаешь для меня то же самое, что сейчас сделала Настя для Никиты.

«А Данила-то вырос, – неожиданно для себя подумал Фыф. – Меньше чем за месяц из довольно несовершенной машины для убийства превратился в настоящего командира, вполне способного управлять такими машинами. Вон Тимоха после его слов мигом собрался, пришел в себя. И ведь реально, случись такое с любым из нас, теперь воткнет меч в затылок не задумываясь…»

– Оряса, достань консервы из костра, поедим на ходу, – скомандовал Данила. – Так, самка потолочника почти возле стены валяется… Хорошо. Быстренько нарезаем со стен серую плесень и заваливаем ее. Только осторожно, руками за ворс не хватайтесь, он может кожу растворить.

– Зачем нам эта гадость? – поинтересовалась Настя.

– Плесень сожрет самку потолочника за сутки, – пояснил Данила. – А Никите могила будет… На века.

Кио слегка пожала плечами, но ничего не сказала. Даже, выпростав из ладоней свои штыки, помогла срезать со стен несколько пластов плесени-паразита, недовольно шевелящей тонкими щупальцами-ворсинками. Правда, недовольство серой субстанции моментально исчезло, едва она коснулась свежей плоти дохлого мутанта. Серый ковер, которым дружинники накрыли самку потолочника, шевелился, и из-под него слышались тихие звуки, напоминающие чавканье.

– Всё, уходим, – скомандовал Данила. И еле слышно добавил: – Если ты есть… упокой душу героя.

Снаружи не оказалось никого. Ни неведомого чудовища, загнавшего самку потолочника в ее логово, ни фенакодусов, оставленных дружинниками возле лаза. Следов борьбы тоже видно не было. Видимо, умные кони-мутанты, заранее почуяв опасность, разбежались от греха подальше.

– Ну что ж, пёхом оно иногда и сподручнее получается, – философски заметил Данила. – Пошли, что ль.

– Мой Артакс точно обратно в Кремль побежал, я знаю, – уверенно заявил Тимоха. – Он у меня умный, прям как человек.

Фыф улыбнулся про себя. Как часто хомо подменяют истинные знания такой вот уверенностью. Им просто легче жить, когда они верят в то, во что хотят верить. Хотя, возможно, в этом их сила. Шамы верили лишь в Великий Атом, в познаваемую вселенную, в то, что можно пощупать руками или ментально. Хомо умели верить в то, что никогда не видели, чего, возможно, не было никогда, – и вполне могли отдать жизнь за эту придуманную веру.