Мне было уже все равно. От осторожного движения Иона боль в разлохмаченных конечностях проснулась с удвоенной силой. Сознание вновь начало заволакивать темным туманом, и обжигающая жидкость, хлынувшая мне в горло, вряд ли могла его остановить.

Однако – остановила…

Это было похоже на поток жидкой лавы, которая в считаные мгновения заполнила мое тело. Чужая, агрессивная, неимоверно жаркая субстанция бурлила сейчас внутри меня, пожирая пищевод, желудок, кишки, разливаясь по венам и артериям, сжигая кости и мышечные волокна.

– Держите его! – заорал Ион. – Он сейчас сам себя еще больше искалечит!

Действительно, чужое – не мое – тело сейчас жило своей жизнью, отдельно от моего сознания. Я будто со стороны наблюдал, как неведомая сила корежит мою плоть, как под кожей вздуваются и опадают бугры, словно кто-то живой и сильный пытается вырваться наружу из моего тела… и как из изуродованной, разлохмаченной левой руки, будто из тюбика с зубной пастой, лезет что-то розовое…

Что происходит с правой рукой и ногами, я не видел. На них навалились Колян и Шерстяной, а Ион тщетно пытался справиться с левой. Наконец он тоже просто всем телом прижал ее к земле.

– Осторожнее, насекомый, раздавишь, – простонал Шерстяной, ногу которого заодно слегка придавил своей железной тушей Колян.

– Ничего, я контролировать усилие, – произнес робот, раскорячившись надо мной и пружиня всеми своими паучьими ногами.

Прошла минута, вторая…

Внезапно я почувствовал, что неведомая сила, бесновавшаяся внутри меня, куда-то исчезла. Меня перестало крючить и подбрасывать… и я вдруг реально ощутил себя трупом. Сознание есть какое-никакое, а тело – мертвое. Как мокрая от пота тряпка, выжатая неведомой уборщицей и брошенная возле подножия Т-образного креста.

– Все, – выдавил из себя Шерстяной. – Слезай с меня, банка консервная.

– Я видеть, что всё, – флегматично отозвался Колян, выпрямляя полусогнутые ноги. – Мой все видеть без помощи волосатый обезьян.

– Кто обезьян?! – взвился ворм. – Я обезьян? Я тебе сейчас лефендры-то отполирую…

– Тормози, – выдохнул Ион, отпуская мою руку и вытирая рукавом пот со лба. – Нам сейчас валить надо отсюда, да побыстрее. Солнце всходит. Судя по рассказу Коляна, через полчаса трупоеды будут здесь. А Снайпер пока ходить не сможет. По крайней мере сегодня.

– Следы надо замести, – глубокомысленно заметил Шерстяной. – Труп охранника в болоте утопить. Да только, боюсь, всплывет он по закону подлости.

– Нет, он не всплывать, – сказал Колян, щелкнув манипулятором и пружинисто переместившись к телу убитого мной ворма. – Два минут – и никакой улик.

– Проглот железный, – проворчал Шерстяной. – Ладно, дайте мне пять минут – и трупоеды будут точно уверены, что на холме ничего не случилось, а Снайпер просто вознесся на небеса.

Мутант вскочил, потер отдавленную Коляном ногу, после чего принялся сноровисто заметать следы моего падения с крестовины и короткого боя с охранником. Внутри Коляна загудело с двойной силой. С той стороны, где валялся труп, послышались звуки, похожие на те, что издает шнековая мясорубка, работающая в турборежиме. Я отвернулся, чтобы не видеть, что там происходит. И удивился. Ибо отвернулся я сам, без чьей-либо помощи.

– Не верится, да? – усмехнулся Ион. – Помнишь ту черную крысособаку, что ты убил на мосту? Тогда я и двое моих товарищей сцедили ее кровь в пустые автоматные гильзы. Одну я отдал тебе. А вторую забрал у тех парней. Им она точно уже не понадобилась бы – когда взрывом снесено полчерепа и оторваны обе ноги, ничья кровь уже не поможет.