Хоть и кричал мне вдогонку Кузьма Петрович, чтоб я никому о тебе не рассказывала, но думаю, ты вправе знать правду. Единственно при жизни молчала, потому что не справилась бы, если бы ты меня возненавидел. Поверь, я хотела как лучше, я правда верила, что мы создаем людей будущего и, мне кажется, у нас получилось. Ты самый умный, самый чудесный человек на этой земле. Спасибо тебе, без тебя моя жизнь была бы серой и безрадостной.

Люблю тебя всем сердцем.

Несмотря на все мои признания, ты мой сын навсегда.

– Ну что, Эричка, долго еще будешь возиться? Стол почти готов, – Алька ворвалась в комнату и закружила по ней ураганом. – Стол оставим этот, журнальный, нам двоим хватит.

– Ты когда это все успела? – поинтересовался Эрик, наблюдая, как она выставляет на невысокий столик разные яства – от запеченной курицы до салата оливье и селедки под шубой.

– Так готовилась я, – ответила Алька просто. – Да давай уже гирлянду вешай, ты елку так же усердно наряжаешь, как свой логический ряд выстраиваешь. А это должен быть порыв души. Сейчас много таких елок, с одинаковыми шарами, двух, трех размеров и нескольких оттенков развешаны ровно и с соблюдением дистанции. Красиво? Красиво! Только в них нет души, в них нет праздника. Вешай, как душа просит!

– Откуда ты знала, что я приду? – спросил Эрик отстранённо, сам же он вновь и вновь повторял про себя письмо матери не в силах прийти в себя. – Даже я не знал этого еще утром.

– А ты думаешь, у нас тут один логик? Хотя тут и логиком быть не надо, любой бы пришел.

Эрик подумал, что он не любой и даже хотел расспросить на этот счет Альку, что она имела в виду, но звонок в дверь застал их обоих врасплох.

– Ты кого-то ждешь? – спросила Алька осторожно.

– Нет, – качнул головой Эрик и пошел открывать.

На пороге стояла Зоя Саввична. Она была, как всегда, магнетически невообразима. На голове у нее была папаха, в одной руке она держала бутылку коньяка, а в другой сигарету.

– Мне здрасьте или сделать вид, что я ошиблась дверью? – спросила она у Эрика.

– Вам всегда да, – улыбнулся он ей, как родной. – Алька, у нас гости.

– А кто у нас Алька? – спросила Зоя Саввична, вручая той свою шикарную шубу.

– Алька у нас друг, – ответил Эрик. – Вы вовремя, мы вот елку украсили и собирались за стол.

– Буденовку будем снимать или в ней праздновать решили? – спросила Алька, продолжая стоять с шубой в руках. – И это, мадам, у нас не курят.

– Папаха, а не буденовка, – поправила ее Зоя Саввична, и взглянув так, что Алька даже чуть присела, добавила: – Теперь в вашем правиле появилось исключение.

Когда Алька ушла вешать шубу, Эрик сказал:

– Я очень рад вас видеть, но думаю, вы меня пожалели в связи со смертью моей мамы. Не стоило этого делать, надо было оставаться дома, с дочерью, зятем и котом. Мы так мало уделяем времени нашим близким, а потом жалеем об этом.