– Ты хомо. Ты Зюну не брат.

– Эт точно, – задумчиво проговорил я, глядя на жуткую клубящуюся стену, – Не брат ты мне, а просто браток местный. Ну да ладно. Пошли, что ли?

Зюн нерешительно топтался на одном месте.

– Чего?

– Там до Последний война хомо собак разводили, – кивнул он в сторону Красного тумана. – Много собак. «Кинологи» называлыся. За большой забор страшный собак был. Когда война случилася, время прошло – они еще страшней стал. Теперь в туман живет. Редко оттуда выходят. Как выходят – все подряд живое едят…

– Да тут по ходу все друг друга жрут, – сказал я. – Пошли. А то от твоих обрубков уже воняет, причем от обоих. И мне что-то снова не комильфо…

Действительно, успокоившаяся было тошнота вновь начала подниматься от желудка к горлу. Пока медленно, но, увы, неотвратимо…

Я пошел вперед. Шагнул в странный ручей, через кожу берцев ощутив страшный холод сверкающей воды. В другое время, скорее, перепрыгнул бы неестественное явление природы, но сейчас не другое время, а то самое, когда главное на ногах удержаться. В воде задерживаться не стал. Перешел ручей и, аккуратно съехав по насыпи на каблуках, продолжил движение вперед.

За спиной послышалось шуршание. Зюн, наконец, решился и поспешил за мной. Это нормально. Всегда проще идти за тем, кто впереди, чем самому переть буром незнамо куда. Я, конечно, парень смелый, особенно с девчонками, но и меня все больше охватывала робость при виде колоссальной стены тумана. Жутко? Еще бы. А идти все равно надо. Так вот всегда правильные дела и делаются: страшно, не хочу, ну его на фиг, лучше сдохну как все нормальные люди – лягу на землю и окочурюсь… Ан нет, хрен тебе по всему циферблату, уважаемый внутренний голос. Я с тобой, конечно, согласен. Но я решил по-другому…

Вблизи Туман был похож на плотную взвесь, состоящую из мириад крошечных пылинок… а может, букашек. Ведь не могут же пылинки сами по себе сбиваться в стаи и носиться по таким бешеным траекториям? Хотя черт его знает, мне уже без разницы. Мутило меня все сильнее, а в глазах начинали плавать бензиновые разноцветные пятна. Пока блеклые, но что им мешает набрать насыщенность?

Короче, я просто шагнул вперед, как когда-то давно сделал это на парашютной вышке. Страшно, конечно, – вышка слегка покачивалась от сильного ветра, а люди внизу казались маленькими, будто игрушечные солдатики. Но слезать вниз еще страшнее… Ну вот, тут то же самое.

Вопреки ожиданиям, меня не закружило-завертело в хороводе гигантских щупалец кирпичного цвета. Просто руки и левую щеку вдруг закололи миллионы маленьких иголочек. Неприятно, конечно, но вполне терпимо. А правая, разрезанная половина лица, как и раньше, не чувствовала ни фига. Ну это ж всяко лучше, чем когда болит так, что хоть на стенку лезь. Во всем надо искать свои плюсы.

Я шел уже около минуты, а может, и больше. В этой мешанине красных вихрей время странным образом потеряло и счет, и смысл. Ну да, в общем-то, на кой нужно время в месте, где ничего не меняется, лишь красная пыль играет сама с собой и с человеком, который забрел сюда бес его знает зачем…

Я сделал очередной шаг – и неожиданно все кончилось. Пыльные вихри исчезли сами собой, будто их и не было никогда…

Вокруг меня простирался мрачный мир без конца и начала. Трава цвета крови тихо шептала о чем-то у моих ног, колышимая легким ветерком. Тяжелое, багровое небо нависало над окровавленной землей словно плащ средневекового палача, а тусклые звезды были похожи на рваные пулевые отверстия. Редкие корявые деревья, лишенные листвы, напоминали мертвецов, в последней мольбе простерших к небу изломанные руки. Унылые, обшарпанные строения странным образом смахивали на черепа гигантских чудовищ, квадратными глазницами оконных проемов внимательно смотрящих на меня.