Минус девять. Осталось семь. Самонадеян тот, кто считает себя крутым бойцом, не имея элементарного навыка – считать использованные и оставшиеся патроны в бою. Я никогда себя крутым не считал, видал и покруче, но тактическую арифметику впитал в себя давно и навечно. И сейчас она складывалась не в мою пользу.

Плачевное положение сотоварищей нисколько не сказалось на скорости передвижения аборигенов. Четвертому я разнес коленную чашечку, когда он был метрах в пяти от меня… а дальше стрелять уже было поздно. На таком расстоянии пуля патрона 9×19, довольно длинная для пистолетной, пройдет сквозь тело насквозь, не оказав останавливающего эффекта. То есть не вращаясь в мясе – слишком велика будет ее начальная скорость. А это значит, что даже смертельно раненному уроду ничто не помешает опустить мне на макушку огромный зазубренный тесак.

Поэтому я резко откатился в сторону и лишь услышал, как страшное оружие ударило по тому месту, где я возлежал с комфортом полсекунды назад.

Чавк!

С таким же мерзким звуком клинок вошел бы в мою голову, если б я оказался несколько менее расторопным. Но я оказался тем, кто я есть, и, пока абориген выдергивал свою железную дуру из земли, перемешанной с асфальтовой крошкой, я вскочил на ноги и разрядил пистолет в комок тряпья, покоящийся на плечах моего незадачливого убийцы.

Владелец тесака рухнул грудью на рукоять своего оружия, вогнав его еще глубже в землю. Надо отметить, что аборигены были довольно крупные. Не нео, конечно, и не кормовые, но тоже кони каких поискать. И сейчас два оставшихся «коня» окружили меня возле П-образного укрытия.

Один, на бегу мощным пинком отбросив в сторону труп товарища, замахнулся на меня натуральным двуручным мечом. В моем мире много народу увлекалось историческим фехтованием, так что вполне могло остаться с довоенных лет этакое чудо. Причем чудо весьма опасное.

Это был фламберг с волнистым клинком. Штука мерзопакостная, за которую в Средние века солдат противника казнили сразу, без суда и следствия. Стальные волны просекали в теле жертвы страшные раны с несколькими параллельными разрезами внутри них. При отсутствии нормальной хирургии и антибиотиков гангрена была обеспечена. К тому же вершины «волн», касаясь цели первыми, за счет незначительной площади соприкосновения с целью при хорошем ударе прорубали фактически любые средневековые доспехи. То есть мне можно не надеяться на бронепластины, вшитые в камуфляжный костюм. Волнистое лезвие кевлар, может, и не рассечет, но с него гарантированно соскользнет на тело…

Все это промелькнуло у меня в голове за долю секунды. К тому же я не знал, что готовит мне за спиной второй противник – оборачиваться времени не было. Оставалось только одно.

Я прыгнул вперед, прямо под клинок фламберга. Меченосец вознамерился располовинить меня поперек туловища. С другим бы прокатило, но мое детство прошло на арене цирка, а то, что впитано в младые годы, обычно не забывается.

Владелец фламберга был уверен в успехе на все сто. Оружие казалось продолжением его рук – видно, что боец много с ним практиковался. В древности самураи называли этот удар «два колеса» – меч рассекал человека пополам в районе таза, и обрубки отчетливо напоминали полненькую «восьмерку». Нелегко одним движением так ровно рассечь мясо и кости. Тут требуется большое мастерство. Но у меченосца получилось бы, если б я не оказался немножко быстрее, чем он ожидал.

Я прыгнул вверх и вперед, распластавшись в воздухе как белка-летяга. Или как воздушный гимнаст, много практиковавшийся в детстве. Меч просвистел в миллиметре от моего живота, мне даже показалось, чиркнул немного по поясу. Но это уже было несущественно. Возможно, меченосец успел бы исправить свою ошибку, но он слишком много сил вложил в удар. Тяжелое оружие просвистело дальше, увлекая владельца за собой инерцией холостого удара.