Видимо, рукокрылы, пытаясь расковырять клепаную обшивку, приносили в когтях и бросали сверху куски бетона, бревна, всякий тяжеловесный хлам. Но обломались. Лишь пару клинков сломали – и все. Надо отметить, что грузовики были сплошь утыканы шипами и лезвиями. Так просто к машине не подойдешь, особенно на ходу. Наверно, удобно путешествовать по открытым территориям, оккупированным мутантами, но вот как ремонтировать такое чудо в полевых условиях – загадка. Да и через лес не проехать, даже в рощу на таком чуде соваться не стоит – мигом застрянешь намертво.

– И на сколько хватает аккумулятора у этого монстра? – поинтересовался я.

– Туда и обратно хватит, – сказал Ион. – Ленинградский проспект и Ленинградское шоссе похожи на одну сломанную стрелу. Небольшой излом на «Аэропорту» и второй, существенный, после «Сокола», где проспект в шоссе переходит. На этих машинах по развалинам не покатаешься, а по проспекту можно… Вернее, по тому, что от него осталось.

– Понятно, – сказал я, осматривая машину, похожую на эдакого прямоугольного ощетинившегося ежа размером с автобус. Слышал я еще дома, что в Штатах изобрели электрочоппер, который проезжал на одной зарядке шестьдесят километров со скоростью сто миль в час. А тут, значит, тридцать – сорок кэмэ темпами примерного водителя. Хотя для постапокалиптического мира, наверно, и это мегадостижение.

– Не знаю, куда отлучились рукокрылы, но сваливать нам отсюда надо срочно, – сказал я, – Как заводить это чудо техники, знаешь?

Ион кивнул.

– Ну так чего стоим?

– Надо похоронить убитых. По обычаю.

Я окинул взглядом поле… даже не боя, а массовой казни. Угу, здесь останки не меньше полусотни человек, причем разбросанные по всей территории. Собрать все кусочки, вырыть могилу, закопать… Работы примерно дня на два. Если, конечно, летучие мыши не вернутся. И шестое чувство мне подсказывало, что времени до их возвращения остались не дни, не часы, а в лучшем случае минуты.

– Очумел? – осведомился я, – Тогда лучше выбери место почище и сам себя расчлени. Возни меньше будет. Рукокрылы вернутся с минуты на минуту.

– Знаю, – обреченно кивнул Ион. Потом подошел к машине, ловко изогнулся, пролезая между двумя шипами, и нажал на ручку, малозаметную с первого взгляда.

Что-то загудело. Бронелист на боку машины дрогнул – и поехал вверх, словно топор гильотины, подготавливаемой к казни. В темном брюхе стального «ежа» что-то мелькнуло…

– Осторожно! – крикнул я, выхватывая из кобуры «Форт».

Ион отпрыгнул в сторону. Короткая стрела пронеслась сквозь то место, где он стоял мгновение назад, и вонзилась в чей-то торс, отдельно валяющийся на земле без головы и конечностей.

«Форт» был нацелен в проем двери, но движение я уловил в одной из узких амбразур, прорезанных вдоль всего корпуса машины. Мой указательный палец уже почти выдавил всю слабину спускового крючка (сместить точку прицеливания – дело доли секунды)… но я не выстрелил.

Потому что услышал вопль Иона:

– Не стреляй! Свои!

Кому он это кричал? Мне? Или тому, кто сейчас под прикрытием шипастой брони выцеливал нас то ли из лука, то ли из арбалета?

Видимо, обоим. Тем не менее я продолжал держать на прицеле линию амбразур. Чисто на всякий случай – вдруг невидимка попытается выстрелить еще раз?

Не попытался.