Пока я скрывался за трупом, охотясь на арбалетчиков, дампы с алебардами выпали из поля моего зрения. А точнее – обошли, скрываясь за высокими кустами и горами битого кирпича, и сейчас неторопливо приближались ко мне с двух сторон.

Они туго знали свое дело. Не вертели своим длинномерным оружием над головами в манере мастеров Шаолиня, а просто перехватили его поудобнее, копейным острием на меня. Но то, как они это сделали, моментом убедило меня – передо мной самые опасные противники из всех, что я встретил за сегодняшний крайне насыщенный день…

От выпада первого дампа я ушел чисто интуитивно. Копья видно не было, ко мне метнулась лишь смазанная тень. Уйти-то ушел, но при обратным движении ловкая куча тряпья повела свое оружие низом, так, что стальной крюк зацепил мою правую ногу.

Ощущения не страшные, как будто током слегка ударило. Но дамп был доволен. Мне показалось, будто из-под лохмотьев на его морде послышался смешок.

Что ж, он прав, дальше – дело техники. Или времени, если у них его навалом. Пошугать алебардами тело минут пять, чтоб держалось на расстоянии. А потом, когда оно обессилеет от потери крови, добить. Вот и вся технология.

А я разозлился. Прежде всего – на себя. Ну да, устал как собака за сегодня. Ну жрать хочу, а пить – еще больше. Но это не повод разевать пасть и давать себя кромсать на лоскуты всяким уродам. И еще я подумал, что в этом мире у меня ничего не осталось. Все, что связывало с домом, осталось в рюкзаке, который провалился под землю вместе с электроциклом, водой, едой и парой безделушек, взятых с собой на память. И фотография моей дражайшей супруги, от которой я свалил так далеко и кардинально, тоже отправилась прямиком в местный московский ад. Так что все, что есть сейчас важного в моей личной вселенной, это я, пара боевых ножей и два пугала с алебардами, одна из которых уже окрашена моей кровью. Я, они – и больше ничего вокруг…

Они не стали ждать, пока я упаду от кровопотери. Острие второй алебарды неслось мне точно между лопаток. Опытный воин всегда чувствует спиной, когда его убивают.

Но это мне мало что давало. Отклонись я в сторону, и либо крюк, либо топор тем же обратным движением рубанут мне по плечу. А скорее всего – по шее. Чтоб наверняка. Поэтому я не стал пытаться уйти от удара, а просто повернулся на сто восемьдесят градусов как дисциплинированный солдат по команде «кругом».

Этого дамп не ожидал. Мой трицепс мягко проводил удар дальше, и тряпичный урод, не встретив ожидаемого сопротивления, вместе со своим оружием провалился вперед. Он, конечно, попытался тут же исправить ситуацию. И у него несомненно бы получилось, если б одновременно с отработанным поворотом через левое плечо я не выбросил вперед правую руку…

«Легион», зажатый в ней, совершил короткий полет и с неприятным хрустом вошел в центр головы дампа.

Тряпичное пугало споткнулось, выронило алебарду и ткнулось мордой в битый кирпич, вбив нож себе в голову по самую рукоять. Клинок был достаточно длинным, и из затылка мутанта, пропоров тряпки, вылезло острие «Легиона», измазанное грязно-кровавой жижей…

Второй дамп оценил ситуацию и решил не рисковать. Алебарда легко крутанулась в его руках – и вокруг уродливого пугала завертелся тот самый хрестоматийный пропеллер, неоднократно виденный мною в боевиках про восточные единоборства. Только, пожалуй, побыстрее. Алебарда не шест и не легкое китайское копье, а тяжелая инертная фиговина, которую если раскрутил, то сразу не остановишь.

Но дамп если и собирался ее остановить, то лишь с помощью моего тела. Причем для этого у него имелись все шансы, иначе бы он, думаю, не рискнул применить столь рискованный трюк, быстро расходующий силы бойца. Но жертве – то есть мне – деваться было некуда, и он это прекрасно понимал.

Штанина на моей ноге намокла и теплым комком прилепилась к ране.