— Просто невероятно… — вновь пробормотал Джей.

— Что именно? — нахмурилась Дейвина.

Джей вдруг резко отодвинулся от нее, поднялся с постели и стал поспешно одеваться.

— И все же это было замечательно, — продолжал он бормотать себе под нос. — Ну а теперь надо бы что-нибудь съесть, — уже громко произнес он, глядя на Дейвину. — А разве вы не проголодались?

— Ничуть.

— Вы в этом уверены? Может быть, все же что-нибудь принести?

— Спасибо. Я ничего не хочу.

— Мне кажется, что вы хотели бы уйти.

— Уйти?

— Да. Вернуться к себе в коттедж. Ведь наша игра закончена.

— Игра?

На какое-то мгновение Дейвина забыла о том, с чего начался этот вечер. Но теперь вспомнила все до мельчайших подробностей.

— Я уже и не думала, что это была игра, — произнесла она.

— Серьезно? Вам бы не следовало об этом забывать, иначе ваш противник может оказаться победителем.

— Вы мой противник? — ошарашенно спросила Дейвина.

Джей утвердительно кивнул:

— Конечно. Я стал им в тот самый день, когда умер Дэвид Уилсон.

— И этой ночью тоже оставались таковым?

— Естественно.

— Понятно!

— А кто же мы, черт возьми, по отношению друг к другу? Влюбленная пара?

Дейвина готова была разрыдаться, но не хотела показать этому человеку, как жестоко он ее оскорбил. И не в последнюю очередь потому, что как раз эту цель он и преследовал. Ему надо было избавиться от нее, ибо Джея испугала возможность возникновения между ними далеко идущих и очень серьезных отношений.

— Я никогда не считала нас влюбленной парой, — пробормотала Дейвина.

— Вот и прекрасно! Кстати, вы внесли свой очередной недельный взнос в счет ренты за коттедж.

— За всю следующую неделю?

Джей утвердительно кивнул и отрывисто бросил:

— Будем поддерживать связь.

Дверь мягко закрылась за ним…

Только вернувшись в коттедж, Дейвина дала волю слезам. Она зарылась лицом в подушку и плакала. Плакала, ибо не знала, что еще может сделать, дабы приворожить к себе Джея.

На следующее утро, когда Джей уже сидел за завтраком, в столовую вошла Патти.

— Итак, какое впечатление произвела на Дейвину эта ночь? — с улыбкой спросила она.

Джею очень не хотелось отвечать на ее вопрос — меньше всего сейчас он был расположен с кем-либо обсуждать свои отношения с Дейвиной. И в первую очередь с Патти.

— Впечатление? Вполне нормальное, — буркнул он.

— Но ты выглядишь совершенно измученным. И даже не спрашиваешь, получила ли я этой ночью удовольствие от секса.

— Ты намерена пожаловаться?

Патти глубоко вздохнула.

— Знаешь, Джей, я чувствую, как ты начинаешь меня игнорировать. Например, не желаешь со мной ничем делиться.

Прескотт решил-таки сказать ей правду, но не всю.

— Этой ночью я имел великолепный секс.

— И только?

— Что значит «и только»?

— Терпеть не могу, когда ты начинаешь говорить со мной как со свидетельницей в суде. Почему я должна тебе объяснять очевидное? Ты ведь отлично понял, что имеется в виду!

— Нет, не понял.

— Я хотела знать, было ли в этом сексе нечто особенное, чего ты никогда раньше не испытывал? Может быть, тебе удалось пробудить в Дейвине бешеный темперамент и ненасытное желание? Или же просто запугать ее?

— Зачем мне было бы запугивать эту женщину?

— Нет, ты мне скажи! Ведь еще в начале вечера ты всячески старался ее запугать.