– Вот только показывать в аптеке я бы посоветовала фото не только последней жены, но и всех остальных.

Шура и Морис посмотрели на нее озадаченно, но спрашивать ни о чем не стали.

* * *

Прошло несколько дней. За все это время детективы по негласному уговору не обмолвились ни словом о деле Леонтия Свиридова до тех самых пор, пока не позвонил Наполеонов и не сообщил, что экспертиза показала идентичность волокон, обнаруженных на терновнике с волокнами шерстяного шарфа Леонтия. На внутренней стороне пакета, который был изъят у Митяя – Дмитрия Савельевича Сапунова, – остались отпечатки пальцев и потожировые следы Лии Свиридовой. Иван Федорович Калинин на очной ставке опознал в Лие Артемьевне девушку, которую он подобрал на дороге и довез до города. И перчатка, оставленная ею в его машине, составила пару перчатке, выброшенной вместе с шарфом мужа. Камера одной из аптек зафиксировала входящую внутрь Свиридову, а фармацевт вспомнила ее как одну из покупательниц, приобретших снотворное по рецепту.

На вопрос Наполеонова, почему она ее запомнила, фармацевт ответила, что молодая женщина заметно нервничала, но тогда она не придала этому значения, просто она запала ей в память. Был выявлен и рецепт с отпечатками пальцев Лии Свиридовой.

Под тяжестью предъявленных улик Свиридова призналась, что она опоила мужа снотворным, вывезла его за город и утопила в проруби.

* * *

В саду с вершин деревьев, посеребренных лунным светом, медленно падал сдуваемый ночным ветром снег.

А Морису казалось, что это опадают лепестки с цветущих в мае яблонь. Ему даже захотелось открыть окно, чтобы впустить нежный аромат в комнату.

Но тут за его спиной раздался тихий голос:

– Морис, ты не спишь?

Он быстро обернулся. Нет, Мирославы не было за его спиной. Дверь была закрыта. И стояла женщина в коридоре, поэтому и голос доносился тихо.

– Нет, не сплю, – ответил он.

– Я войду?

– Да, конечно. – Только тут опомнившись, он бросился открывать дверь.

Она вошла, села на его неразобранную кровать и поджала ноги.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Да. Я уверена почти на все сто, что участие в убийстве Леонтия принимали все жены.

– Вы шутите? – спросил он.

– Нисколько. Снотворное было во всех чашках. Какую бы чашку ни взял Свиридов, он все равно бы уснул. И дотащить Леонтия до машины в одиночку Лия не могла.

– Скорее всего, – согласился Морис. – И что вы намерены делать?

– Ничего! – сердито ответила она.

– Почему? – спросил он, не скрывая интереса.

– Потому! Что толку в том, если посадят всех жен Леонтия?

– Они понесут заслуженное наказание, – ответил Морис, уверенный в своей правоте.

– Ага. А заодно это наказание понесут дети! Всех несовершеннолетних отправят в детский дом! А тень этого преступления ляжет на взрослых детей и испортит репутацию и карьеру Георгию и Ивану.

– Пожалуй, вы правы, – согласился он. И спросил: – Что же делать?

– Ничего! – отрезала она сердито. – Пусть Лия отдувается! Тем более что они, скорее всего, заранее между собой обо всем договорились.

– Выходит, у них все получилось?

– Не все! Никто не думал, что Лию обвинят в убийстве мужа.

– Да, – кивнул Морис, – они не учли, что Аграфену Тихоновну не устроит заключение полиции.

– И она обратится к нам! – закончила за него фразу Мирослава и, спрыгнув с кровати, направилась к двери.