Иван Иванович:

- Это кто же такой?

Президент:

- Да какая разница? Вы его уже не застали. Здесь старожил понятие относительное. Сегодня не помер: вот ты уже и старожил. Ну да ладно, не стоит про это, давайте про шляпы. Так вот, рассказывал мне один дедок, царствие ему небесное, до того как перекинулся, разумеется, рассказывал, когда я его выспрашивал про эти правила...

Полковник:

- Ага! Не один я, значит, такой любопытный!

Президент:

- Конечно, нет, Полковник. Успокойтесь. Вы вообще на удивление не оригинальны. Если это может утешить Ваше самолюбие, то подтверждаю: я ужасно любопытен. Так вот, вернемся к нашим баранам. Поведал мне этот старожил простую житейскую мудрость непонятного на первый взгляд правила. Все оказалось до смешного просто и обыденно. Впрочем, как и все, в чем мы пытаемся найти тайный смысл. Тапочки потому не проигрываются, что если приспичит во время игры отойти куда, так чтоб босиком по холодному полу не бегать. Люди здесь все в возрасте и простуды для нас это весьма серьезно. Так-то вот...

Профэсор:

- А шляпа? Шляпу почему не проигрывают?

Президент:

-Ах да, шляпа. Шляпа - это для целомудрия.

Профэсор:

- Для чегоооо? Простите, это как понимать?

Президент:

- Да вот так вот: проигрался ты, скажем, Профэсор, до самого до гола, а в это время, представь себе, входят в помещение дамы. Одеться ты, конечно, не успеваешь, но снять шляпу и прикрыть стыд - дело одной секунды. Понял?

Полковник:

- Да, веселые дедки здесь жили.

Иван Иванович:

- Это точно. Теперь таких не выпускают. Штучной работы дедки были. Мы-то уже не те, а уж нынешние и подавно...

Президент:

- Я вот интересуюсь, однако, вы играть будете?

Иван Иванович:

- Пренепременно! Чего там козыри-то у нас? Буби? Ладно, играю куртку!

Профэсор:

- А я, уважаемые, ставлю нижнюю рубашку...

Все хором:

- Ээээ, нет! Сначала штаны!

Профэсор:

- Как вам будет угодно, штаны так штаны...

Полковник:

- А я ставлю тельняшку. Слышите вы, черти? Душу на кон ставлю!

Профэсор:

- Потише, Полковник, потише. Услышит персонал, да застанет нас за таким недостойным занятием, да еще в таком непотребном виде...

Президент:

- Уважаемый Профэсор, персоналу в современных условиях рыночных отношений и свободных цен на наши милые забавы начхать и позабыть. У них свои заботы. Им, чем бы мы ни занимались, лишь бы есть не просили. Кончилась для них синекура. Пенсии наши, даже персональные, на глазах растаяли и превратились в мираж, в дым. Дотации прекратились, учреждение, построившее и содержавшее на балансе сию богадельню, само исчезло, испарилось. Все, что стояло так незыблемо и нерушимо, ахнуло в тар-тарары.

Профэсор:

- Все так, как ни печально, но при чем здесь синекура? Персонал вполне бескорыстно...

Президент:

- О чем Вы, Профэсор? Бросьте! Сколько его осталось, персонала? С ростом экономических трудностей количество наших благодетелей катастрофически уменьшается. Вот и остались с нами либо отъявленные ворюги и садисты, либо вконец озверелые гуманисты. И что хуже - это еще вопрос.

Полковник:

- Где это Вы здесь садистов узрели?

Президент:

- Нууу, Полковник. Садист это ведь не только тот, кто иголки под ногти загоняет. Первый признак садиста - это синдром ефрейтора. Человек получает по всем меркам мизерную, но власть. И если даже ему дано право отдавать всего лишь две команды, он будет не просто пользоваться правом отдавать эти команды. Он будет отдавать их с утра до вечера. Власть, если она без предела, это и есть садизм.

Профэсор:

- Господи! Неужели вам мало всего этого по телевизору? Давайте играть, а то тихий час скоро закончится.