— А про второе я скажу, когда ты выполнишь первое!

— Нет, демон. Так дело не пойдет. — Теперь вмешался Бродерик. — Если нам не понравится твое второе условие, а первое уже будет выполнено, то мы окажемся в дураках. Так дела не делаются!

Радульф-Балтар понятливо хмыкнул и попросил Хорста:

— Почеши, человек, мне за правым ухом, очень тебя прошу! Когда приходится думать, очень уж чешется там, а рук ты мне не оставил.

— Это твое второе желание? — Уточнил Хорст.

— С ума сошел совсем, человек, да? — В голосе демона прорезались склочные интонации. — Почеши, а? Тебе ж не трудно?

— Отец Ференс, что говорит нам Писание о содействии и сочувствии демонам?

— Грех это! — Обронил бывший герцог Намюр.

— Слышал, мерзость? Не позволяет мне святой отец помогать тебе! Я бы со всем старанием, я ведь добряк на самом деле. Но боюсь за душу свою бессмертную, не желаю, понимаешь, обрекать ее на мучения в огне вечном по ту сторону жизни.

— Ой, сколько пафоса! — Умилился колдун. — Да нет там никакого огня! Был я там. Скучища. Но огня нет.

— Нет, так нет, я спорить с тобой не буду, — легко согласился Хорст. — Скажешь про второе условие или мне тебя по-своему попросить? Или, может быть, обойдемся вообще без условий?

Колдун зябко передернул плечами, косясь на мерно поднимающийся и падающий шестопер.

— Второе мое условие еще проще. — Сказал Радульф-Балтар и замолчал.

— Не тяни, колдун, — мрачно проговорил Хорст, мысленно отсчитав десятый вдох. — Не нужно испытывать мое терпение.

— Хорошо, Перевоплощенный, я скажу. Ты отпустишь меня на свободу!

— Что? Я похож на умалишенного? — Расхохотался Хорст. Он оглянулся назад: — Отец Ференс, сделка с нечистью — это смертный грех?

— Еще какой!

— Слышал, упырь? Не пристало праведному прихожанину, каким я без сомнения являюсь, идти на соглашение с таким мерзостным отродьем как ты! Я сделаю вот что: попрошу святую монастырскую братию денно и нощно отмаливать твои грехи пред Всевышним! Разумеется, в твоем присутствии и, разумеется, с применением доступного арсенала подручных средств — Святого Круга, Пречистой воды, елея, и всего остального. Как думаешь, отец Ференс, это поможет ему?

— Нет, — жестко отрезал монах.

— Тем лучше, — подмигнул демону Хорст. — Значит, будешь слушать эти благословенные песнопения и вкушать ароматы церковных благовоний до тех пор, пока стоит сей знаменитый монастырь. И начнем мы это богоугодное деяние с завтрашнего утра! Прощай, счастливчик!

С этими словами он повернулся, распростер руки, и всех, кто попался в его объятия, выставил во двор. Деловито запер за собой дверь и нарочито громко обратился к монахам, коих изрядное количество, несмотря на поздний час, собралось у гостевого крыла.

— Святые отцы, не откажите в милости, помолитесь за спасение души нераскаявшегося грешника Балтара Назерила!

— Это что за имя-то такое? Бесовское! — Раздалось из-под надвинутого на самый нос капюшона одного из монахов.

— Так и есть, святой отец, истинно — бесовское! — Легко согласился Хорст, легонько выталкивая людей подальше от того места, где оставался колдун. — Тем радостнее должно быть праведникам, которым выпала сия благословенная задача!

— Где развилка, о которой говорил этот упырь? — Переходя на шепот, спросил он у отца Ференса. — Впрочем, сдается мне, спешить нам некуда — тех несчастных, о которых упоминал Радульф, орки уже сожрали.