— Порядок, — отозвался я. — Только бритву найти не могу, ты где свои хранишь?

Остро пошутил, аж мысленно себе похлопал. Потом только задумался: а бреют ли девочки ноги в тринадцать лет. И, раз пошла такая пьянка, то в каком возрасте появляется растительность в интересных местах? В упор не помню. Впрочем, уж это-то я сейчас выясню, всё равно отлить надо. Я потянулся к ширинке.

— Какая бритва? — всполошилась Катя. — Ты чего? Семён, открой! — Она заколотила в дверь. — Я сейчас милицию вызову!

Эк её накрыло. При чём тут, спрашивается, милиция? Видимо, «скорая» не так страшно звучит.

— Угу, и аварийную газовую службу, — буркнул я, поморщившись на свои носки.

— Что?

— Ничего! Шучу я так. Скоро выйду.

— Пообещай мне, что ничего не сделаешь!

Блин, какая ты нудная!

— Клянусь жизнью.

— Семён!!!

Кое-как отделавшись от сердобольной Кати, я справил малую нужду, заодно обогатив свои знания относительно периода начала полового созревания. У Кати наверняка бритва есть, зря скромничает.

Я благоговейно потянул за фаянсовую дёргалку, свисавшую с чугунного бачка, который гордо стоял на трубе, выше моего роста.

— Бро, — сказал я с уважением, когда вниз обрушился водный поток. — А мне тебя не хватало. Рад был повидаться!

Бачок весело прихлёбывал воду, возобновляя растраченные ресурсы. Эх, знал бы ты, братишка, какие у тебя будут внуки-правнуки… Помнится, у меня был культурный шок, когда я впервые увидел бачок с двумя кнопками: «смыть побольше» и «смыть поменьше». Возмутился. Это ж теперь нужно каждый раз задумываться и отвечать себе на вопрос: насколько мощно я обосрался? Какую кнопку нажать? Какой провод резать: синий или красный?

Покончив с туалетом, я решительно снял носки, взял кусок хозяйственного мыла и выстирал их в раковине. Руки-то всё помнят, не совсем избаловались стиральной машинкой. Туго отжал, так, что ткань затрещала, после чего повертел в воздухе, будто ковбойское лассо. Один хрен не высушить нормально, но хоть что-то… Раз уж не сдох, то вонять совершенно не обязательно.

Напоследок я прополоскал рот с зубной пастой и выключил воду. И только тут посмотрел на себя в зеркало, висящее над раковиной. Иттит тву ма-а-ать… Мальчик-колокольчик. Рожица такая прям детская, её даже кирпичом не сделаешь. А башка грязная, волосы засаленные. Вот чмошник, а! И ведь не скажешь, что под Северуса Снейпа кошу — его ещё не написали. Или написали? Чёрт, нужно заняться образованием. То, что я «Гарри Поттера» в институте впервые прочитал, ещё не значит, что его не могли раньше написать.

Я внимательно посмотрел на полочку с шампунями. Нет… Нет, Семён, в жизни главное — вовремя остановиться. Грязная башка — не приговор, если есть харизма. Есть у меня харизма? Харя есть, значит, и харизма приложится! Нехер тут.

Для пущей выразительности стукнув по зеркалу «факом», я вышел из ванной. Катя сделала вид, что просто как раз проходила мимо.

— Ты так долго, — заметила она.

— Там у тебя так хорошо… Сидел бы и сидел, сидел и сидел…

— Суп на плите.

В ответ на мои выстебы Катя нерешительно пыталась перевести разговор в нормальное русло. Меня это отчасти раздражало, отчасти забавляло. А сейчас ещё и сердце ёкнуло. Ни слова не говоря, я прошёл мимо Кати в кухню и остановился перед газовой плитой. На ней творилось таинство. На конфорке стояла кастрюля. Я потрогал её пальцем — холодная. Только что из холодильника.

— Что такое? — снова растревожилась Катя, увидев слёзы у меня в глазах.