— Вроде жив пока, но на всякий случай завтра к венерологу запишусь.

Показалось, или она хмыкнула? Нет, если она ещё и над моими шутками начнёт смеяться, я точно попал. Уровень опасности зашкаливает.

— Дурак ты, — прошептала мне в ухо трубка.

Вот и приехали. После такого интимного шёпота уже и дурак поймёт, что обратку не врубить. Придется либо рвать всё разом, либо играть в школьную парочку. В тринадцать лет… Нас же с дерьмом съедят любимые одноклассники. Катю-то, может, и нет, а меня — точно. Сказать ей, что я женат? Формально-то развестись мы с Дашей не успели…

Я откашлялся.

— Слушай, Кать… Я тут столкнулся с уроками. В дневнике вроде разобрался, но на последнем русском меня как бы не было. Скажи, чего там назадавали?

— Конечно. Сейчас!

Лет через десять такой поворот беседы разочаровал бы ее. А сейчас — ей интересно. Интересно мне помочь, интересно быть полезной. Ребенок ведь совсем, ну куда я лезу? Да она мне в дочери годится, на полном серьёзе! Лучше бы Гоше позвонил, мудаку этому недоверчивому.

Кати не было с минуту. Я ждал. Постукивал по телефонному диску ручкой. Офигенная вещь — телефон с диском. Помню, когда мобильные пошли в широкое распространение, я вдохновился идеей сделать мобильник с диском. Жаль, склад ума у меня не технический, а то эпичный девайс бы получился.

— Алло, ты здесь?

— Не, я дома, там только мой голос.

Хихикнула. Злодейка коварная! Я ведь тоже не железный, право слово. Сознание у меня, может, и взрослое, а мозг и организм — сопляческие. И этот самый мозг сейчас упорно Катю представляет. Как она улыбается, листая страницы дневника. Надо же, как можно перевернуть всё в голове у девчонки, просто сделав неудачную попытку самовыпилиться.

— Параграфы семь-восемь, упражнение шестьдесят два, — сказала Катя.

— Параграфы фигня, — машинально сказал я, записав номер упражнения. — Всё?

— Нет, ещё понятийная тетрадь.

— Это ещё что за х**ня? — вырвалось у меня.

— Семён! — грозно крикнула мать из комнаты. — Что за слова? Ты с кем там разговариваешь?

Я заткнул пальцем ухо.

— Извини, — сказал в трубку. — Какая, ты говоришь, тетрадь?

— Понятийная, — повторила Катя. — Надо из параграфов туда правила выписать.

— Какая немыслимая подлость… Ладно, принято. Какие, говоришь, параграфы?

Выяснив всё, что мне нужно, я поблагодарил Катю за её сказочную доброту и суп, после чего снова вынес ей мозг, попросив позвать к телефону отца.

— Слушаю, — гаркнул ещё более недовольный голос.

— Только один вопрос: как меня зовут?

— Что?

— Моё имя. Или фамилия — хоть что-нибудь.

— Пацан, ты чего, забыл, как тебя зовут?

— Прекрасно помню, но мне интересно, помните ли вы?

— Тебе заняться нечем?

— Полно занятий. Так что, не скажете?

Бряк. Гудки.

— А за каким тогда хером ты спрашивал, кто звонит, мудак? — вполголоса спросил я у телефона.

Телефон промолчал.

— То-то же, — сказал я и пристукнул его трубкой.

Меня начинало всё бесить: никотин выходил из организма, да и голова побаливала — всё как я предполагал. А ещё этот грёбаный русский…

* * *

Вернувшись за стол, я заскучал. Русский язык меня всегда выводил из равновесия. Вроде бы, с точки зрения логики, всё должно было быть наоборот.