– Ванакс еще на совете, – продолжал Маркус. – Говорят, обсуждает, как наказать виновных, но пока еще ничего не ясно.

– Любое его решение будет справедливым, – произнес Полонус без страха, как человек, смирившийся с судьбой.

– Ему надо поспать, – решительно заявила Елена, но выпроваживать посетителей не стала.

Маркус и Леони медлили у постели, а Брайанна деликатно ушла. В одиночестве она забрела в сад, где когда-то нашел ее Атрей. Неужели это случилось всего два дня назад? Не может быть! Ей казалось, с тех пор прошла целая жизнь.

День выдался ясный, в сад слетелись птицы, но засиживаться у фонтана Брайанна не стала. Почему-то красота и умиротворенность этого уголка раздражали ее. По извилистым улочкам города Брайанна направилась в порт. Повсюду люди были заняты обычными делами. Хозяйки ухаживали за садиками, разбитыми возле каждого дома, подметали дорожки, выбивали ковры, нянчили детей, переговаривались друг с другом. Многие успевали еще и торговать – тем, что вырастили на огороде или сделали своими руками. Кое-кто узнавал Брайанну и приветливо кивал ей. Она улыбалась в ответ, но не останавливалась. Поддерживать разговор она сейчас была не в настроении.

В порту Брайанна прошлась по пустому каменному молу, зеленому от мха и обросшему ракушками, и остановилась в дальнем конце. Помедлив, села, свесив ноги, и засмотрелась вдаль, на Внутреннее море.

Ей представился Лейос – остров равнин, который последние шестнадцать лет она считала домом. А может, и до сих пор?

Браианна поспешно отмахнулась от этой мысли, но ответ она уже знала. Домом остров остался лишь в воспоминаниях. На нем она больше не будет счастлива. И все-таки он дорог ей, как и вся Акора. Несмотря на случившееся, она по-прежнему любит ее.

И Атрея?

Отвечать на этот вопрос она побоялась. Об Атрее она пока не могла даже думать, слыша эхо хлестких слов Дейлоса:

«Он убил твоих родителей, крошка Браианна». Нет, она не крошка, не беспомощное создание. Она смелая и решительная женщина. Так сказала ей мать. Лишь бы Леони не ошиблась – сейчас Брайанне, как никогда, требовались смелость и сила.

Вдали показалась мачта круглобокого корабля, бороздящего воды Внутреннего моря. Судно плыло слишком далеко от берега, но Браианна предположила, что оно направляется к южной гавани. А может, и нет. Интересы Акоры простирались далеко за пределами ее собственной территории. Корабль вполне мог плыть в Европу или в одну из Америк, в Азию или в Африку. Или просто патрулировать берега и прибрежные воды, как множество других судов королевства-крепости, защищая его от тщеславных и безмозглых французских адмиралов.

Атрею было пятнадцать лет. Она подсчитала это раньше, но только теперь задумалась.

Пятнадцать.

В свои пятнадцать лет Браианна помогала Леони по дому и Маркусу в конюшне. Летом того года любимая кобыла Маркуса ожеребилась, ее жеребенок дважды выигрывал скачки на Лейосе и каждую осень брал главный приз на ипподроме Илиуса. Браианна не ездила на скачки вместе с отцом, несмотря на все искушение. Буря, которую она хорошо помнила, и чувство вины сковывали ее, как цепи.

В пятнадцать она сражалась с геометрией, спорила с Полонусом о философии, не обращала внимания на оценивающие взгляды местных юношей, которые вдруг стали расти не по дням, а по часам.

А пятнадцатилетнему Атрею пришлось стать мужчиной. От него, как от внука ванакса, многого ожидали. В неожиданной ситуации он повел себя так, как предписывал долг, и акоранцы убедились, что наследник Атридисов достоин престола.

Как же он поступил, когда кончился бой? Браианна глубоко задумалась. Что делал Атрей, пока она лежала на берегу, беспомощная и чуть живая?

Праздновал победу? Но насколько ей было известно, в Акоре победу над врагом никогда не праздновали. Несколько лет назад французский корабль, снова приблизился к берегам Акоры и был потоплен в бою.