Ее ногти царапали его плечи, и он понимал, что Алесандра пытается освободиться от него. Колин попробовал захватить ее рот еще одним всепоглощающим поцелуем, но она отвернулась от него. Вместо этого он поцеловал ее ухо, потом – мокрую от слез щеку, пытаясь сохранить остатки своего самообладания еще на какой-то миг, чтобы разжечь внутри нее страсть. Слезы лились по ее лицу, и Алесандра издала тихий прерывистый всхлип.

– Родная, не плачь. Прости меня. Господи, я не мог не сделать тебе больно. Через несколько минут будет лучше. Мне так с тобой хорошо. Обними меня, малышка. Обними меня.

Беспокойство в его тоне успокоило Алесандру гораздо больше, чем слова. Боль мешала удовольствию. Алесандра была так смущена противоречивыми чувствами, что не знала, чего хочет. Она желала, чтобы Колин остановился, и одновременно ей хотелось, чтобы они оставались вместе. Его горячее дыхание обдавало ее ухо. Оно было хриплым. Этот звук возбуждал ее. Она не понимала, что с ней происходит. Ее тело требовало освобождения, но освобождения отчего? Она не знала.

Неожиданно возникло непреодолимое желание двигаться, и каждый нерв внутри трепетал от ожидания.

– Я хочу двигаться, – голос ее был едва слышным смущенным шепотом.

Колин приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на нее. Глаза ее сверкали страстью, но что было более важно для него, она перестала плакать.

– Я тоже. Я хочу выскользнуть из тебя, а потом снова войти.

Услышав его шепот, она инстинктивно крепко сжала его внутри себя. Алесандра решила проверить, чтобы убедиться, действительно ли ей будет лучше. У нее было такое чувство, словно еще минуту назад он разрывал ее на части, но теперь пульсирующая боль стала медленно отступать, и когда она беспокойно задвигалась под ним, боли почти не возникло. Она не ожидала такого восхитительного ощущения.

– Мне становится… лучше.

Это было разрешение, которого он жаждал. Колин потерял самообладание. Он накрыл ее губы своим ртом в страстном поцелуе. Всепоглощающая страсть сжигала его. Колин медленно вышел из нее, а потом вновь глубоко проник. Слияние двух тел поглотило его целиком, и когда Алесандра снова сжала его внутри себя и приподняла бедра, чтобы встретить его толчки, он уткнулся лицом в ее грудь и издал гортанный стон. Давление, возникшее внутри него, было мучительным и одновременно прекрасным. Колин никогда не испытывал ничего подобного. В его руках Алесандра была словно огонь, и ее дикая, не-подавляемая сила потрясла его до глубины души. Она целиком отдавалась ему, и эта бескорыстность заставила его делать то же самое. Кровать ходила ходуном, когда он снова и снова толчками проникал в нее. Колин не мог думать ни о чем, кроме слияния с этим божественным существом.

Райское блаженство обрушилось на них, подняло и закружило. Алесандра первой испытала пик наслаждения, а когда она инстинктивно сжала его крепко внутри себя и выгнулась ему навстречу, то и Колин оказался в его власти.

Она не вдруг смогла спуститься с небес на землю. Алесандра припала к своему мужу, позволяя волнам блаженной покорности омывать себя. Сердцем она чувствовала, что, пока обнимает Колина, ей не о чем беспокоиться. Ей не нужно волноваться о том, чтобы сдерживаться. Он о ней позаботится. Алесандра прикрыла глаза и позволила волшебной сказке любви поглотить все ее мысли.

Алесандра никогда не чувствовала такой свободы, такой надежности.

Колин же испытывал противоречивые чувства.