Почти машинально Михаил, как врожденный джентльмен, вскочил и предложил помощь.

— Давайте сумки. Я донесу. Вы на машине?

— Нет, я своим ходом.

— Вот и хорошо. У меня внизу служебная «Газель». Я могу подбросить вас до метро.

— Здорово! Я так рада. Мне бы самой все это не дотащить. Это подарки. Между прочим — мне сегодня сорок лет. Мы уже немножко отметили.

— Поздравляю!

— Спасибо. А меня зовут Маша.

— Очень приятно. А я — Миша.

— Здорово! Даже немножко смешно. Мы, как брат с сестрой — Миша и Маша.

— И, правда — смешно. Вот что, Машенька. А я вас до дома довезу. Это будет мой подарок на день рождения. Вы согласны?

— Еще бы, Миша! Очень даже согласна. Только я в Ясенево живу. Это далеко ехать.

— Доедем, Машенька. Вы мне по дороге будете рассказывать про свою поликлинику, про врачей и всякое такое… Я писатель! Детективы сочиняю. Нужны сюжеты, но чтоб из жизни.

— Я тебе, Миша, все про них расскажу. Только давай перейдем на «ты». И день рождения у меня, и вообще! Ты мне очень приглянулся. Ну, прямо, как родной.

Марфин старался ехать тише. А медсестра болтала без умолку. И с первых же минут само собой возникло нужное имя — Галина Тарасовна Яремчук.

— Очень странная женщина, Миша. У каждого в голове есть свои тараканы, но таких крупных, как у нее, я нигде не встречала.

— А в чем дело?

— Во всем! Пришла к нам на работу из платной клиники, где оклады больше наших в три раза. Пришла и сама попросилась на самый сложный участок. Это, Миша, нормально? Скажи!

— Нет! Но возможно, что у нее есть свой интерес. Я слышал, что в том районе интересные люди.

— Это только в одном доме, где академики живут. Но они все блатные и лечатся в Кремлевке.

— А Собакин?

— Ой, Мишаня! Собакин — уникум. Он чудак. Одно слово — демократ. Помнишь, как Ельцин на троллейбусе ехал в районную поликлинику? Но он-то просто дурил народ, а Собакин навсегда отказался от всех привилегий и лечился у нас.

— Это честный поступок, Маша. Здорово!

— Глупо! Но с этим Собакиным вообще цирк. Галина стала к нему ходить, и сразу сообщила, что старик на нее запал.

— Влюбился?

— Именно, Миша! И вот она ходит и ходит к академику. И каждый раз нам рассказывает: я ему понравилась, он полюбил, хочет жениться. Мы думали, что вот-вот свадьба, а академик взял и помер.

Марфин понимал, что Ясенево близко, а разговор пошел интересный. Миша съехал на боковую улицу, затормозил в тени деревьев и сообщил, что мотор перегрелся.

Маша хитро улыбнулась и расстегнула верхнюю пуговицу на кофте. Она надеялась, что ее новый знакомый начнет приставать. Но скромный Михаил покраснел и как-то скукожился.

Когда стало ясно, что любовь отменяется, Мария фыркнула, но продолжила рассказ.

— А в прошлом месяце мы вообще все отпали! У нас делает уколы регистраторша из местного ЗАГСа. И она сообщила, что наша Яремчук недавно сочеталась браком! Как тебе это? У нее медовый месяц, а она нам поет про любовь академика, про наследство.

— Погоди, Маша. Так, Яремчук не за Собакина вышла замуж?

— Какое там! Тот — старик. А она тихо зарегистрировалась с молодым адвокатом. Забыла его фамилию. Что-то связано с долларом.

— Может быть, Баксов?

— Совсем нет! Ты бы сказал еще Басков. Нет, она говорила, что это настоящая фамилия того, который писал про красные паруса.