Брэден не отступал.

— Видимо, это было не очень серьезно. И все-таки я хотел сам убедиться, что он в порядке. Ты же знаешь, Ураган не любит Добсона. — Недоверчивый взгляд Чарлза вывел его из себя. Резко повернувшись, Брэден направился в сторону дома.

Но Чарлз не отставал.

— Брэден, так жить нельзя, — доверительно произнес он. На лице его не было и следа насмешки. — Это противоречит здравому смыслу и разрушает здоровье.

— Да, что касается меня — возможно. — Брэден уже не мог притворяться, что не понимает, о чем идет речь. — Но что ты скажешь о Касси? — Он отчаянно потряс головой. — Нет, Чарлз, ни в коем случае. Мне ничего не остается, кроме как идти по избранному пути.

— И в результате сойти с ума.

Брэден резко остановился и повернулся к другу.

— А что ты мне посоветуешь? Напугать ее? Обидеть?

— Нет, разумеется нет.

— Тогда что? Утешиться с другой? Я никогда не смогу так оскорбить Касси. Ведь она ничего не знает о мужских… потребностях. Она ужасно обидится, если узнает, что я завел любовницу. Понимаешь ли ты? Я попал в идиотское положение, из которого нет выхода. Она сейчас в полной безопасности, ей не угрожают зверства отца, она ограждена от кошмара ее прежней жизни. Но ирония в том, что, вытащив ее из ада, я сам угодил в преисподнюю. — Резким движением он взлохматил шевелюру. — Но если для счастья Касси мне придется сдержать свою страсть, пожалуй, я готов выносить и это! — Брэден выпалил свою тираду в крайней запальчивости и порывисто, широкой сердитой поступью направился к дому, в свою спальню… в свою одинокую постель.

— Но как долго?

Спокойно заданный вопрос вновь заставил его остановиться. Чарлз произнес вслух именно то, о чем сам он размышлял круглые сутки, не в силах отвлечься. Как долго он выдержит эту пытку — желать Касси, иметь ее в женах и не позволять телу испытать законный восторг? Вчерашний вечер был кошмаром, он не мог не думать о том, что юридически она принадлежит ему, что он вправе войти к ней, потребовать своего, и мучительное томление в чреслах стихнет.

И навалится другая, куда более нестерпимая тяжесть.

Если он позволит себе обидеть ее, он никогда не простит этого себе. Никогда. Брэден прерывисто вздохнул, и прямо посмотрел на Чарлза, наблюдавшего за его одинокими страданиями.

— Мне нечего ответить тебе, Чарлз, — просто произнес он. — Я стараюсь не думать об этом. Так и буду жить, день за днем.

Чарлз сочувственно кивнул.

— Время рассудит, насколько это хорошо… для тебя и твоей жены.

— Дай-то Бог. — Брэден посмотрел на спящий замок, взгляд его невольно скользнул к окнам спальни Касси. За окнами было темно. Касси спала.

С горьким разочарованием Брэден вступил на парадное крыльцо и повернулся к Чарлзу с унылой улыбкой на лице.

— Спасибо тебе за участие… и за компанию. Уже поздно. Иди спать.

Чарлз внимательно смотрел на него.

— Все еще можно поправить, — заявил он наконец. И не желая пояснять свое утверждение, прошел мимо понурого друга в дом. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Чарлз.

Как на эшафот, поднялся Брэден в свою спальню.

Он отпустил Хардинга, своего камердинера, и разделся, сердито разбрасывая одежду по полу. Тело его вздохнуло, освободившись от тканей, он скользнул под одеяло и лег на спину, подложив руки под голову. Его мысли были только об одном, взгляд невольно остановился на двери, соединявшей его спальню со спальней Касси.