– Но почему нет, Роми? – прошептал он с мольбой, лаская губами и языком ее соски.

Роми в бессилии откинула голову. О, как она мечтала об этих сладких минутах, боясь признаться себе самой, что этот мужчина за последнее время стал ей самым дорогим человеком на свете.

– Я снова набрала лишний вес! – всхлипнула она. – Ты... Ты не можешь любить меня... мое тело...

Клод снова коснулся горячими губами ее рта.

– Я обожаю твое тело... Я люблю тебя...

– Это невозможно, – вымолвила она, попытавшись отвернуться от него.

Клод заставил ее повернуться обратно.

– Мне так нравятся плавные изгибы твоего тела, округлость твоего живота... Ты восхитительна, Роми!.. Терпеть не могу худых женщин, которые выглядят как мальчики-подростки. Ты – настоящая женщина. Твое тело создано для любви, для продолжения рода... Ты пробудила во мне желание с первой же минуты, как я увидел тебя... – Он запнулся, потом срывающимся от волнения голосом продолжил: – Я всеми силами боролся с собой, я пытался сдерживать себя... Меня слишком пугал пример отца и то, что ты – дочь Софии. Вначале я пытался убедить себя в том, что легкий флирт с тобой поможет мне решить вопрос с коттеджами, но оказалось, это не так... Я не мог уйти от тебя, я хотел слышать твой смех, видеть твою улыбку. Я восхищался тем, как ты воюешь с трудностями, не теряя при этом своей женственности, как идут тебе старые линялые джинсы и мужская рубашка. Мне все в тебе нравится, и я хочу тебя, Роми, хочу так сильно, что и выразить не могу!

– Я боюсь поверить тебе, Клод, – прошептала она, задыхаясь. – Я уже слышала такие речи и раньше, и была безжалостно обманута. Надо мной подшутили – глупо и подло подшутили...

– Я убью любого, кто посмеет причинить тебе хотя бы малейшую боль! – взревел Клод. – Помимо прочего, если хочешь знать, я проникся глубочайшим уважением к тебе. Меня восхищало, как ты трудишься, не покладая рук, как бурно и непосредственно реагируешь на неприятности, сыплющиеся на тебя со всех сторон. Ты приняла на себя долг матери, хотя формально и не обязана была это делать. Мне неудержимо хотелось защитить тебя, взять под свою опеку, быть с тобой двадцать четыре часа в сутки. Я уже никогда не смогу вычеркнуть тебя из своего сердца, выбросить из памяти. Это сильнее меня! Так позволь же мне любить тебя. Скажи «да», и я стану самым счастливым человеком на свете. Верь мне, Роми!

– Но я... – Слова застряли у нее в горле. – Я боюсь...

– Жизнь – всегда риск! – горячо прошептал Клод. – Но я обещаю, что не причиню тебе ни малейшего вреда! Ты сама видишь, как неудержимо нас влечет друг к другу при каждой встрече, нас, живущих по разные стороны баррикады. Мы должны, просто обязаны прорваться друг к другу, и теперь нам уже ничто не сможет помешать...

– Ничто не сможет помешать?.. Клод вздохнул.

– Потеряв все, что я любил: отца, родину, – я ожесточился, сердце мое словно бы окаменело. Но, вернувшись сюда, я снова ощутил желание жить. А сверх того я встретил тебя... – Он нежно улыбнулся ей. – Я вел битву, заведомо проигранную после того, как увидел тебя, упавшую из гамака. Меня захлестнула такая волна полузабытой мною нежности, что я с трудом снова взял себя в руки. Но при всякой новой встрече снова и снова терял контроль над собой, не в состоянии бороться с той силой, что неудержимо влекла меня к тебе. Я понимаю, что рискую, говоря тебе все это. Но рискни и ты в свой черед!

– Боже, Клод! – задыхаясь, проговорила она. – Неужели ты не шутишь?..

– Поцелуй меня, Роми, – потребовал он.