— Снеголап, в твоем мире обязано быть равноденствие, — настаивал Джин.

— Откуда ты-то знаешь? — огрызнулся Снеголап. — Ты ж никогда там не был.

— Ну солнце у вас есть?

— Конечно.

— Значит, есть равноденствие и солнцестояние. Я говорю о том, что… ну, на самом деле это соотношение между солнцем и планетой, которая вращается вокруг него. Понимаешь, когда ось вращения планеты слегка наклоняется в отношении орбиты, что случается…

— Что такое планета?

— Э… планета… это мир. Понимаешь, большая круглая куча земли, которая вертится вокруг.

— Вертится вокруг чего?

— Поворачивается. Вращается.

— Где?

Джин моргнул.

— Что значит «где»? В космосе, конечно. Смотри, когда планета поворачивается вокруг своей оси…

— Что такое космос?

Джин отхлебнул пива из своей кружки.

— Ладно, забудь.

— Как скажешь, дружище, — вежливо отозвался Снеголап.

Мсье Дюквиз счел нужным вступить в разговор:

— Снеголап, в твоем мире есть теплое и холодное время года?

— А как же.

— Солнце чуть ниже в холодное время?

— Гораздо ниже.

— Так вот, когда солнце ниже всего в холодное время, а дни очень короткие — это зимнее солнцестояние. Когда солнце в самой высокой точке неба в теплое время года — это летнее солнцестояние. Равноденствие располагается между весной и осенью, когда день и ночь почти одинаковой длины.

— А, ну конечно, это всем известно! Спасибо!

Все посмотрели на Джина. Он пожал плечами.

— Ладно, я ведь не Айзек Азимов.

Мужчина, которого звали Такстоном, спросил:

— Кто сегодня играет в теннис?

Другой, постарше, назвавшийся Кливом Далтоном, ворчливо отозвался:

— Такс, старина, ты каждый чертов день спрашиваешь об этом, но я не припомню, чтобы кто-либо согласился. Где, черт возьми, ты видел здесь корты?

— За порталом, который чуть пониже зала справа. Хотя подозреваю, что это на самом деле не настоящие корты. Я имею в виду, что там есть сетки и тому подобное, но они, кажется…

Из коридора донеслись громкий крик и топот. Перепуганный слуга ворвался через главный вход, пробежал мимо стола и закричал:

— Они идут! Спасайтесь!

Промчался к двери на кухню, рывком распахнул её и исчез.

Все на мгновение застыли. Затем Джин спокойно произнес:

— Должно быть, синерожие.

Словно в ответ на его замечание, трое синекожих ввалились в столовую, размахивая мечами.

— Всем оставаться на местах! — скомандовал тот, что был посредине. — Теперь вы находитесь под властью его императорского величества высокого проконсула Борджакшана Величайшего и обязаны подчиняться его воле, желаниям, капризам!

— Эй, синерожий!

Слегка опешив, пришелец обшаривал глазами стол, пока не обнаружил говорившего.

— Кто осмелился бросить вызов власти проконсула?

Снеголап встал во весь рост.

— Я, кто же ещё, — невозмутимо ответил он.

Синекожий выглядел слегка растерянным.

— Любое сопротивление будет жестоко подавлено.

— Неужели? И что же ты собираешься сделать? Помочиться на меня?

Синекожий злорадно ухмыльнулся.

— За свою дерзость ты будешь немедленно предан смерти.