— Наверное, впервые я согрешил, когда мошенничал, играя в карты с моими сестричками, святой отец. А еще — дерзко и непочтительно вел себя со своими родителями.

В темноте старик улыбнулся юношеской наивности, а Фрэнсис снова представил свое детство: их дом в Челси, блистательный двор короля Генриха VIII, но ярче всего — замок Саттон. Сейчас от одной мысли об этом его снова стали душить рыдания. Прекрасный отцовский замок, он перешел бы к нему по наследству! С каким огромным удовольствием он владел бы этой жемчужиной Ренессанса… Но на рассвете палач положит конец всему.

Незнающим мира пятнадцатилетним мальчиком он ускакал из этого огромного замка, направляясь ко двору. Неужели все это было только десять лет назад?! Но, когда он вернулся домой следующей осенью, на Михайлов день, он был уже мужчиной — Люси Талбот, одна из фрейлин королевы Екатерины, позаботилась об этом. Как настойчиво завлекала она его в постель! Он, пугаясь, с замиранием сердца признавался в этом священнику, давшему обет безбрачия, но в ответ не услышал обвинений.

— Самым тяжким моим грехом, святой отец, были азартные игры. С ними связаны мои долги. О, святой отец, я ухожу из этого мира, так и не расплатившись.

Перечень задолженностей мелькнул в его уме: плата за одежду, за проигрыши в играх, взятое в займы — какая расточительность! Но он никогда не считал себя аморальным. Он никогда никого не обманывал с детских лет: он действительно любил свою жену Розу — в уме пронеслась мысль о единственной супружеской неверности, — он обожал своего ребенка, восхищался своими родителями. Возмущение нелепостью собственной скорой смерти заставило его внезапно подняться с колен и решительно зашагать по камере.

Священник, неправильно поняв его порыв, успокоил его:

— Сын мой, составь перечень долгов и попроси своего отца оплатить их за тебя. Он исполнит это во имя спасения твоей души.

Тусклая свеча освещала только краешек стола, вся остальная камера была погружена в темноту. Священник вздрогнул, когда раздался голос Фрэнсиса:

— Святой отец, я иду на смерть по ложному обвинению. Даже в темноте Фрэнсис уловил, как поежился священник. Узник подумал, что такова уж участь каждого исповедника — узнавать правду перед казнью. Какое незавидное у них положение — знать все, но, будучи связанными тайной исповеди, не иметь права говорить.

— Сын мой? — Голос монаха выдавал его волнение.

Это был важный момент. Королева Англии — ее величество Анна Болейн, — которая вывела римскую английскую церковь из-под власти римского папы, должна умереть по обвинению в измене мужу с пятью молодыми людьми, один из которых — ее собственный брат. И вот перед исповедником один из подозреваемых, утверждающий в своей предсмертной исповеди, что он не виновен. Отец Доминик затрепетал от подобной ответственности. Затем он подумал о своих четырех духовных братьях, допущенных в эту же ночь в скорбный и окутанный туманом Тауэр. Все пятеро пришли сюда с одной целью — подготовить узников к смертной казни на плахе. Только милостью короля Генриха VIII приговоренные избавлены от унижений и мук четвертования и повешения. Монахам же надлежало сделать так, чтобы Всевышний принял жертву очищенной от греха. Но теперь такой неожиданный поворот — сэр Фрэнсис Вестон отрицает предъявленное ему обвинение. Может быть, и остальные священники слышат сейчас подобное?

Трепещущий отец Доминик настаивал:

— Сын мой, сэр Фрэнсис, я должен повторить свой вопрос. Ты повинен в измене?

— Да, святой отец.

— Сэр, это было с королевой?

— Я только что сказал, что нет. — Наступила полнейшая тишина, и священник решил, что ему лучше помолчать.

— В моей жизни была еще одна женщина, святой отец, — Мадж, госпожа Шелтон.