Самарказ смотрел на мурскула, чьё тело менялось буквально на глазах.

— Что это значит?! — спросил он, чётко выговаривая каждое слово.

— По дороге к нам будут присоединяться Искушённые, — ответил Азарад. — Мы не знаем, сколько их будет. Возможно, единицы, возможно — десятки или сотни. Это известно лишь Мард-Рибу. Всех их мы должны доставить в Кар-Мардун.

— Почему ты не сказал об этом сразу?

— Не было случая, — пожал плечами северянин.

— Неужели?!

— Я не знал, когда они начнут… присоединяться. Не хотел раньше времени… я не знаю, просто не сказал.

Самарказ с сомнением покачал головой. Он не любил сюрпризы. Особенно, когда речь шла о таких серьёзных вещах.

— Искушённые заключили договор с владыкой хаоса, — сказал он. — В их сердцах и душах поселилось зло. Зачем сын Яфры собирает их перед Красными Вратами?

— Возможно, чтобы истребить? — неуверенно предположил Азарад. — В любом случае, это нас не касается. Мы должны исполнить волю Несущего Свет.

Самарказ замолчал. Северянин был прав: пути Мард-Риба ведомы лишь ему и тем, кому он пожелал их открыть. Не ему, ничтожному грешнику, пытаться понять замысел сына божьего.

Глава 33

К утру пришедший мурскул выглядел как А’р-Аман-Размаль. Тело его покрыла такая же чёрная броня, а на груди горел красный круг с отпечатком трёхпалой ладони. К удивлению Самарказа, Искушённые не разговаривали друг с другом и держались порознь.

Путь отряда лежал мимо священного озера Имбукэ — места паломничества жителей Архатлы. На берегу стоял небольшой храм, выстроенный в честь Мард-Риба пашой Асу-Келех-Масаргом.

«Джамагрунха» рассказывала, что, когда Несущий свет спускался на Землю, то среди явленных им чудес было хождение по воде, и ходил мессия именно по поверхности Имбукэ. Вероятно, поводом для этой легенды послужило то, что воды этого озера были так насыщены солью, что буквально выталкивали человека на поверхность. Не было известно случая, чтобы в Имбукэ кто-нибудь утонул.

Путники решили искупаться — считалось, что это смывало часть грехов. Конечно, Самарказ и Ашах на это не особенно рассчитывали, но случая освежиться упускать не хотелось — затхлые и гниющие реки джунглей, полные опасных существ, не давали такой возможности. Для северян же купание в священном озере было актом истинно религиозным — они видели Имбукэ впервые и жаждали соприкоснуться с легендой о Мард-Рибе.

Поэтому отряд остановился на берегу озера, недалеко от группы молящихся паломников, которых здесь всегда было в избытке, и люди принялись раздеваться. Мурскулов оставили в джунглях под присмотром двух северян, которых должны были сменить после купания товарищи.

Почти никто не обратил внимания на новых желающих омыться водами священного озера — паломники были заняты собственными грехами и молитвами. Только несколько человек бросили слегка удивлённые взгляды на северян, но тут же отвернулись, не желая отвлекаться от разговора с Несущим Свет.

Среди паломников по берегу ходили два самахиба с посохами и говорили с верующими. Но они были далеко от того места, где остановился отряд охотников и северян. Их белые рясы мелькали среди полуобнажённых загорелых тел. Над озером разносилось пение — несколько верующих, стоя по пояс в воде, возносили хвалу сыну Яфры. Слышались также гомон, плеск, бормотание молящихся и голоса самахибов.

Самарказ купался первым. Раздевшись донага, он медленно вошёл в тёплую воду, чувствуя, как она плотно обволакивает тело. Оказавшись на глубине, Самарказ сделал вдох и поплыл, чувствуя, как сходят с него пот, грязь и пыль.