– – А-а, – – говорю глубокомысленно. – – Так, наверное, ещё механики есть? Или там снайперы?

– – Куда при нашем капитане ещё механика, – – смеётся. – – Он к своему кораблю никого не подпустит.

– – Он что, правда его сам построил целиком?

– – Ну, всякие тонкие механизмы ему, конечно, делали на заказ. Но собирал сам. Он хотел одно время свой завод создать, но не нашёл подходящего места. Хочется, конечно, на Муданге, но ведь нельзя...

– – Почему нельзя?

Тирбиш смотрит на меня с сомнением.

– – Знаете, я лучше у капитана за спиной вам рассказывать не буду.

Пожимаю плечами, дескать, я не шпион, мне ваших секретов не надо.

– – Да пожалста, – – говорю. Но заканчивать разговор на этом неловко будет. – – То есть, все остальные одинаково получают, что ли?

– – Ну, ещё Алтонгирел. Он же духовник, и его в этом никто заменить не может, так что он, конечно, тоже надбавку получает.

Ну а куда же без него, родимого! Не удивлюсь, если он получает больше, чем сам Азамат.

Тирбиш начинает что-то мурлыкать под нос, разминая тесто. Соображаю, что это, пожалуй, первый раз, когда я вижу парня моложе себя за готовкой. И он сказал, это все умеют? Видимо, на Муданге с полуфабрикатами плохо. Ни один землянин в здравом уме в космосе с тестом возиться не будет, купит готовые пирожки и погреет. Я и на Земле-то кроме мамы мало кого знаю, кто готовит, даже по праздникам. Умиротворяющее занятие, но уж очень долгое. А этому вон нравится, похоже.

Он тоже высокий, как все муданжцы, примерно с Алтонгирела, капитану по подбородок. Волосы стрижёт чуть ниже ушей. Кстати, вчера за обедом, когда вся команда собралась, я поняла, что длинные волосы носят хорошо если половина наёмников, и то старшая. Молодняк щеголяет всякими навороченными хохлами и чёлками, у некоторых даже перекрашенные пряди есть. Тирбиш, впрочем, не из тех, кто выпендривается. Лицо у него круглое с крупными чертами, и совсем слегка монголоидное. Если не знать, что муданжец, так и не догадаешься.

Он подходит к плите и зажигает огонь. Я аж подскакиваю.

– – Ой, газ! – – говорю удивлённо. В космосе?!

Оборачивается, глаза по семь копеек:

– – Что? Где?

– – Я говорю, плита газовая! Я думала, электрическая...

– – Газовая? Не-ет, – – смеётся облегчённо. – – Это не газ. Это э-э-э... горячий камень. Вот, смотрите.

Достаёт откуда-то из тумбочки диск, больше всего похожий на конфорку электрической плиты. Тёмный такой, тяжёлый. Вы хотите сказать, что это он горит?

– – Он не горит, – – объясняет Тирбиш. – – Только светится синим слегка, когда греется.

Присматриваюсь к плите: и правда, никаких языков пламени, просто ровное свечение, хотя цвет точно как у газа. С ума сойти. Интересно, что это за хрень.

– – Его у нас на Муданге добывают, – – продолжает Тирбиш. – – И все плиты из него делают. Одна такая пластинка примерно год работает, потом менять надо.

– – А что будете делать, когда весь пережжёте? – – спрашиваю с национальным земным пафосом устойчивого природопользователя.

– – Отвозим обратно, где добыли, пару лет полежит, и опять жечь можно, – – пожимает плечами Тирбиш. Дескать, это же очевидно.

Хорошо устроились. Я тоже так хочу, чтобы только за перевозки платить. Небось они там уже столько этих дисков настрогали, что и заново выпиливать не надо, просто свои же старые забираешь, когда понадобятся.