По-хорошему, хватит мне мешать повару, надо уже идти отсюда. Но дел-то у меня никаких нет, и даже безделья нет, а от вязания я за неделю и так охренеть успею. На моё счастье тут в кухню заходит давешний кудрявый юнец.

– – Тирб... а, здравствуйте, Лиза, – – кивает мне. – – Я Эцаган.

– – Очень приятно, – – говорю. Надо же, представился. – – Мне надо вам ещё раз назваться? Я никак не разберусь в этих правилах с именами.

Оба смеются.

– – Не надо, – – говорит Тирбиш. – – Вы ведь, наверное, не знаете, как правильно, так что это всё равно.

Ну ладно...

– – Тирбиш, – – Эцаган возвращается к тому, за чем пришёл. – – Там твои тряпки весь склад завалили. Они тебе нужны?

– – Не знаю, – – пожимает плечами. – – Хорошие тряпки. Я их вроде свернул аккуратно.

Это внезапно наводит меня на мысль. Надеюсь, они ничего не заподозрят.

– – Слушайте, ребят, – – говорю, – – а у вас какой-нибудь форменной одежды для заложников не предусмотрено? А то у меня совсем ничего нет, а ещё неделю тут жить...

– – Вот правильно, – – хихикает Тирбиш. – – Чем мои тряпки выкидывать, обеспечь лучше земную госпожу.

Эцаган окидывает меня взором своих прекрасных глаз.

– – На ваш размер вряд ли. Разве что халат какой-нибудь. Пойдёмте посмотрим.

Идём смотреть. Склад оказывается небольшим чуланом, заставленным стеллажами с коробками, прямо у входа красуются несколько рулонов ткани – – видимо, те самые тряпки. Эцаган утыкается в нижнюю полку и принимается там шуровать, бормоча на муданжском.

– – Вот, футболка есть, – – говорит с сомнением. Футболка, да, чёрная, новая, бирочка не отрезана ещё. Спереди во всю грудь лист каннабиса. В эту футболку меня можно дважды завернуть. Ничо, в качестве ночнушки пойдёт. Беру.

Он роется дальше, достаёт строительные штаны на лямках, которые, по-моему, и Азамату велики, да ещё и прорезиненные. Смотрит на мою физиономию, ржёт.

– – Боюсь, что больше ничего нет.

– – А может, – – кошусь на рулоны, – – есть какая-нибудь простыня ненужная... Я бы сшила что-нибудь...

– – А, так вы шьёте! – – резко воодушевляется Эцаган, вскакивая на ноги.

Это большая редкость?

– – Ну так... Не то чтобы много, но умею, – – говорю осторожно. Ещё припашет всему экипажу носки зашивать.

– – Тогда не проблема, вон, берите Тирбишевы тряпки, я вам машинку дам, нитки и всё на свете.

Ух ты, у них даже машинка есть?

– – А Тирбиша спросить не надо?

– – А он всё равно не знает, что с ними делать. Ему подсунули в нагрузку к постельному белью, а на этом корабле, кроме меня, никто иголку держать не умеет. Я и от вас не ожидал.

– – Ну почему же...

Вроде шитьё во всех культурах женское дело, нет?

– – Красивые женщины часто пренебрегают, – – пожимает плечами. Зато красивые мужчины, видимо, нет.

Один из рулонов оказывается вовсе ковром, остальные – – более или менее плотным хлопком. Все они довольно светлые в жизнеутверждающий цветочек. Ничего, маменька на даче ещё и не такое носит. Да и не только на даче...

Эцаган великодушно пускает меня к себе в каюту, где обнаруживается немаленькое трюмо, на котором ненавязчиво красуется пакетик с термобигудями. Они тут все голубые, что ли? Ладно, мне с ним не целоваться.