Он посмотрел на нее, и она почувствовала, что ее напряженность тает в его взгляде. Даже смешно, насколько ее успокаивало его присутствие. А ведь она все время твердила, что не хочет, чтобы он был рядом.

— Ты рассказала мне все, что знаешь о смерти Банни?

— Да, — она уставилась в бокал с вином, будто на его дне лежали ответы на все ее вопросы. — Ей подменили таблетки. Новое лекарство было абсолютно безвредным, но ей было необходимо регулярно принимать именно ее препарат. У полиции нет ни идей, ни подозреваемых.

— Ни одного? — его губы изогнулись в недоверчивой улыбке.

Она невольно тоже улыбнулась.

— Ну да, ты прав. Проблема не в том, что нет ни одного подозреваемого в маминой смерти. Проблема в том, что их слишком много. Убийцей мог быть любой из тех людей, о которых она писала в своей колонке. Но есть еще кое-что.

— Что?

— Ничего особенного. Но через некоторое время после ее смерти Фрэнк Форрестер сказал одну вещь, о которой я как-то раньше не задумывалась.

— В чем дело?

— Я не помню, где это было, — старалась она восстановить все в деталях. — Наверное, в клубе. Да, Дебютантки завтракали в клубе. И там был Фрэнк. Он сказал мне, как ему жаль Банни, а потом он сказал, что недавно у него тоже были проблемы с таким же лекарством — с дигиталисом. Что-то с дозировкой или чем-то подобным. Он еще сказал, что просил Делию проследить за его лечением.

— Нашел кого попросить! — фыркнул Люк.

— Точно, — хихикнула Эбби, вспомнив, сколько раз они с Люком потешались над тем, как упорно Делия строила из себя роковую женщину. И вдруг на секунду им снова стало так легко вместе — они снова думали одинаково и смеялись над одними и теми же вещами. Но эта общность быстро растаяла.

— Надо выяснить про Фрэнка и его проблемы с дигиталисом.

— Каким образом? — спросила Эбби. — Ты же не полицейский. Никто не будет отвечать на твои вопросы.

Он забормотал что-то про друга, к которому мог бы обратиться за помощью.

— Кто этот друг?

— Ты его не знаешь.

— Прекрасно! — сказала Эбби обреченно и отпила вина. — Еще одна тайна.

— Эбби…

— Не обращай внимания.

Господи, почему она не сдержалась, она же клялась себе! Какой смысл начинать все сначала и провоцировать Люка на новую ложь! Над столом опять нависла напряженная тишина.

— Что нового в парфюмерной промышленности? — Люк решил нарушить молчание.

Эбби в упор посмотрела на него.

— На самом деле тебя это не интересует, не так ли?

— Конечно, интересует! Для меня важно все, что касается тебя.

— Как жаль, что я не могу в это поверить!

Она и правда не могла. Не могла больше поверить вообще чему-нибудь из того, что он говорил. Он лгал ей с такой легкостью и изобретательностью, так как же ей отличить правду от лжи?

Люк перевел дух и взял свой бокал. Отпив глоток темного, густого бургундского, он сказал преувеличенно спокойно:

— Хорошо. Мы не будем говорить о работе.

— Отчего же? Мы можем поговорить о твоей работе, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Например, когда ты снова уезжаешь? По делам?

Он твердо выдержал ее взгляд.

— Предполагалось, что завтра.

— Предполагалось?

— Я не поеду. Сказал боссу, пусть посылают кого-нибудь другого.

— Ты не должен был отказываться.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы ты был здесь, — сказала Эбби резко.